Но у тебя палочка разломлена надвое, ее уже не восстановишь. С моей тоже такое было.

— И ты восстановил ее Бузинной палочкой. Но сейчас она лежит в гробнице Дамблдора. И нет никакой надежды на восстановление моей старой палочки.

— Так что единственный выход — как можно скорее сказать о палочке МакГонагалл. Я думаю, она тебе разрешит покинуть школу и купить палочку.

— Знаю, что разрешит, — удрученно произнесла Гермиона. — Только вот как я объясню это?

Большой зал быстро пустел. Через несколько минут начинались занятия.

— Ладно, идем на Историю. Напишу контрольную, а потом сразу к директору.

Единственным случаем, когда на Истории магии ученики не дремали на партах, была контрольная работа. Тогда школьники что-то быстро записывали на пергаментах, отмечали правильные ответы, некоторые даже грызли перо, обдумывая, чтобы такое ответить на тот или иной вопрос. Профессор Бинс же в это время продолжал висеть на своем обычном месте, тараща глаза куда-то вдаль, будто на стене было что-то очень интересное.

Когда же звенел звонок, ученики, уставшие от мозговой деятельности, непривычной на Истории магии, с диким ревом сдавали работы и выскакивали из аудитории. В этот момент они не особо отличались от магловских школьников.

Гермиона, первая написав и сдав работу, быстро поднималась по лестнице к кабинету директора. При этом ее чуть не сбила группа пуффендуйцев-второкурсников, которые удирали от Пивза, кидавшегося в них водными бомбами.

— Прекратить, Пивз! — громко произнес кто-то.

Наконец достигнув последней ступеньки, Гермиона увидела Малфоя. Похоже, бомбометание задело и его. Полтергейст лишь рассмеялся. А потом его с криком втянуло в воронку, и он исчез. При этом Малфой даже не вытащил палочки.

— Что ты с ним сделал? — строго спросила Гермиона, подходя к слизеринцу. С волос Малфоя стекала вода, челка прилипла ко лбу. Но даже мокрый он был симпатичнее многих парней Хогвартса.

«И почему всех девушек тянет вот к таким мерзавцам? — грустно подумала Гермиона. — Потому что почти всем мерзавцам дана такая внешность. А вот хорошие простые парни в большинстве своем обладают какой-то безликой внешностью. И замечают только таких, как Малфой!»

— А тебе-то что? Через час, максимум два, твой ненаглядный Пивз будет снова доводить до белого каления Филча.

— Он мне не ненаглядный, — произнесла Гермиона. — Я просто не видела, как ты использовал палочку.

— Значит, тебе пора носить очки, Грейнджер! — резко ответил Драко.

«Черт! Я снова по привычке не пользуюсь палочкой!»

Намного удобней было колдовать без палочки, не приходилось доставать ее из карманов, что занимало какое-то время.

— Убавь тон, Малфой!

— Нет, это ты убавь, заучка! Я не эта тупая блондинка, чтоб ты орала на меня. И не надо даже пытаться вымещать на мне свою обиду и злобу на своего рыжего придурка!

Гермиона почувствовала, что краснеет. Рука непроизвольно потянулась к карману, где нащупала лишь сломанную волшебную палочку.

Драко насмешливо глядел на нее. Он ведь знал, что она не сможет наслать на него даже самое слабое и захудалое заклятие. И теперь наслаждался растерянностью, написанной на лице этой гриффиндорки. Конечно же, он не должен показывать, что знает о палочке, но ему очень хотелось знать, что сделает Грейнджер.

— Придурок!

— Слабо, Грейнджер, — с издевокой произнес Драко, наблюдая, как Грейнджер пытается обогнуть его. Он не давал ей сделать этого. — Ты, наверное, также называла Уизли? Или нет, что это я? Ты всю ночь проплакала в подушку, вспоминая о ваших сладких мгновениях и утраченной любви!

Гермиона почувствовала, что будь у нее нормальная волшебная палочка, Малфой бы схлопотал аваду.

Драко же покачнулся. Волна столь сильной ненависти толкнула его в грудь, что на секунду прорвала его блок в сознании.

— Мерзавец!

— В твоих словах это звучит как несомненное признание моих достоинств!

Гермиона замахнулась на него, не помня ничего от ненависти. Единственным ее желанием было разодрать в кровь лицо слизеринцу. Но у него была отличная реакция. Он тут же перехватил обе ее руки и приблизил свое лицо к ее лицу.

— Я же говорил, что очень слабо, Грейнджер! — он откровенно смеялся над нею. Ему доставляло огромное удовольствие доводить гриффиндорку.

Гермиона с открытой неприязнью смотрела на Малфоя. Ей очень хотелось плюнуть ему в лицо. Она знала, что после этого он точно сломает ей все кости. Другой причиной, и, пожалуй, более правдивой, было то, что горло у Гермионы от страха пересохло.