*

Малфой присел на корточки, быстро обшарил карманы мракоборца. Трубки в них не было. Только отражатель, представлявший собой уменьшенную в размере ракетку для тенниса без сетки. Правда, Драко об этом не знал, так как совершенно не разбирался в магловских видах спорта. Малфой быстро сломал отражатель.

— Трубки нет, — констатировал он, повернувшись к Гермионе.

— Значит, она осталась у того, — произнесла девушка, прикасаясь к своей губе. На пальцах появилась кровь. — Грим, неужели надо было настолько вживаться в образ?

«Да, я малость переусердствовал».

— Я перенесу тело, — ответил он.

Гермиона только вздохнула. Ничего лучше того, что придумал Грим, ей в голову не пришло. Это сработало. Перед такой жаркой парочкой мракоборец остановился, а не промчался дальше (да и проход они полностью загородили). И он никак не ожидал, что Грим повернется и врежет ему по лицу. Правда, все чуть не сорвалось, когда Боб заметил эмблему факультета, но настолько удивился, что не успел применить палочку.

«Надо снять мантию от греха подальше», — подумала девушка и тут же ощутила, как холодно в конце октября в одном свитере. Хотя и не в полной мере. В крови было много адреналина от бега, от того, что она скрывается от мракоборцев, и от того, каким способом.

Грим появился через секунд двадцать. Один.

— И что теперь?

— Не знаю, — честно ответил Драко. — Надо или возвратиться в дом Анабель, или ждать, что придет этот или Дин, или Боб. Не помню, кто из них кто.

— Действовать будем по той же схеме? — спросила она, чувствуя, как краснеет. Ничего подобного она еще не изображала. Да и с Роном себя так никогда не вела.

Смущение. Много смущения.

Грим насмешливо посмотрел на нее. Какая же Грейнджер ребенок. Целомудренный ребенок. Боится мужчины как огня. Стесняется, краснеет, нервничает. И от этого становится еще милее.

Гермиона чуть повернула голову в сторону. Взгляд равнодушно скользнул, а затем остановился.

— Хочу еще! — громко произнесла она, притягивая Грима за мантию.

Драко не поворачивал голову, чтобы увидеть приближающегося мракоборца. В момент, когда Гермиона притянула его к себе, он почувствовал новый сгусток эмоций.

Беспокойство, раздражение, гнев, нетерпение.

Напряжение. Это уже чувства Грейнджер.

Она как-то обреченно коснулась губами в районе его щеки. Драко осторожно повернул ее голову, нетерпеливо, но нежно раскрыл ее губы, проникая языком в рот.

На этот раз между ними не было этой показной страсти, быстрых движений, фамильярности, притворства.

Гермиона доверчиво прильнула к его груди, обняла за шею. Драко почувствовал, что она дрожит. От холода или от чего-то другого. Он не знал. Он просто чувствовал ее, тепло ее тела, биение ее сердца. Она была так близко, что Гриму начало казаться, что это в его груди бьется живое сердце, что это его бешеное сердцебиение…

Драко не хотелось останавливать это ощущение, это очень хрупкое доверие, установившееся между ним и Гермионой. Малфой осторожно приобнял девушку за талию, прижимая ближе к себе. Ощущение, что в его груди бьется сердце, стало сильнее. Грим уже давно не чувствовал себя настолько живым.

Он нехотя оторвался от нее, в последний раз прикоснулся языком к нижней губе, ощущая чуть солоноватый вкус. Затем быстро отвернулся от Гермионы, присел на корточки, ощупывая неподвижно лежащего на земле мракоборца.

— Что с ним? — тихо спросила Гермиона.

— Под действием Петрификуса. Невербально и без волшебной палочки, — объяснил он.

— А если бы у него был отражатель? — спросила она.

— Я рискнул. А вот и то, что искали. Трубка. Подержи.

Гермиона взяла в руки маленькую коробочку, внутри что-то перевернулось. Грим тем временем снова исчез и так же быстро вернулся. Протянул девушке руку.

Всего одна секунда, а может, и того меньше, — и они на крыше Астрономической башни.

— Мне надо разобраться с мракоборцами.

— Только пообещай, что ничего плохого им не сделаешь! — тихо произнесла Гермиона.

Грим не ответил и исчез.

*

Гермиона добралась до своей комнаты без приключений. Только Полная леди сделала ей выговор за то, что она шатается по школе в такое позднее время. Но настроение Гермионе это не испортило. Достигнув комнаты, она тут же вытащила из коробки курительную трубку. Внимательно осмотрела. С помощью нехитрых заклинаний она определила все материалы, из которых состояла данная трубка.

Все было изготовлено из лучшего трубочного материала: средиземноморского бриара, а длинный мундштук — из дорогого немецкого эбонита. А так трубка была обыкновенной, никаких магических свойств гриффиндорка не обнаружила.

Странно, что Грим оставил ее у Гермионы. Скорее всего, просто забыл. А это означало, что им придется встретиться снова, хотя бы только для этого.

Гриффиндорка поймала свое отражение в зеркале. Глаза блестят, на лице беспричинная улыбка.

«Глупая! — сказала сама себе Гермиона. — Напридумывала уже. Ничего такого не случилось!»