Астория видела, как тело Волан-де-Морта вынесли из Большого зала и положили в другом помещении, подальше от останков Фреда, Тонкс, Люпина, Колина и ещё пятидесяти человек, погибших в борьбе с ним. Макгонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и фестралы, кентавры и эльфы-домовики. Грохх просовывал свою огромную физиономию в разбитое окно, и ему бросали еду в смеющийся рот.

Гарри куда-то исчез, а в самых дверях Астория столкнулась с Роном и Гермионой, которые шли на неестественном расстоянии друг от друга. Вдруг её осенило: Гарри с ними, просто невидим. Приветственно кивнув ребятам, она остановилась в дверях зала, ища взглядом только одного человека. Она знала, что он здесь, незримо ощущая его всё это время. Но этого было мало: ей необходимо было убедиться, что он цел и невредим, увидеть его сдержанную улыбку, его холодные стальные глаза, неизменно теплеющие, когда встречались с её глазами, полными нежности...

Астория пошла по проходу между столами, наблюдая за сидящими слева и справа друзьями: вот Джинни присела между родителями, положив голову на плечо матери; вон Блейз в окружении Бута, Голдстейна, сестёр Патил и, разумеется, Дафны, рассказывает что-то очень забавное, судя по тому, как громко хохочут все, кто рядом и кто может его расслышать. А вот и Невилл, второй герой сегодняшней ночи, пытается спокойно поесть, но ему плохо это удаётся: целый рой восторженных поклонников не спускает глаз ни с него, ни с меча Гриффиндора, будто невзначай оказавшегося рядом с его тарелкой.

Астория улыбнулась и посмотрела вперёд.

В этот миг сердце её замерло.

Он смотрел на неё так, будто видел впервые. В этих глазах смешалось всё: тревога и облегчение, отчаяние и безграничное счастье, страх потерять её и радость оттого, что она стоит перед ним, живая, настоящая...

Чуть прихрамывая, Драко пошёл навстречу ей, ни на секунду не спуская с неё глаз, и одними губами произнёс: «Астория».

Сердце, словно вспомнив, что ещё не время останавливаться, вновь с дикой скоростью застучало, и Астория бросилась к Драко через весь зал, бросилась, как тогда, в сгоревшей Выручай-комнате, когда забыла о том, что он враг её друзей, что он Пожиратель смерти... Вот и сейчас она совершенно забыла о том, что они – в центральном проходе Большого зала, что на них устремлены десятки глаз. Всё было неважно, кроме одного: он жив, он ждёт её, он был всё это время на её стороне, хотя порой это давалось ему нелегко; он любил её – всегда, всегда...

Сейчас на свете существовали только они одни; мир сузился до радостного блеска серых глаз, в которые она смотрела не отрываясь, не боясь споткнуться на бегу, нетерпеливо отбрасывая с лица выбившиеся пряди волос.

Она влетела в его объятия, почти плача от счастья, бормоча что-то невнятное, целуя без разбору его лоб, щёки, шею... Драко притянул её к себе, свою единственную, ненаглядную, ловя в воздухе её ладонь и прижимая к губам. Астория потянулась свободной рукой к его лицу, провела по бледной, в саже и копоти, коже, вплела пальцы в растрёпанные волосы...

– Любимая... – прошептал Драко, не замечая недоумённых взглядов вокруг.

– Я до самого конца верила, что ты жив, – ответила Астория, прислоняя голову к его груди и слыша гулкое биение сердца, – Боже, Драко, какой прекрасный звук... Ведь иначе не могло быть, правда? Или оба, или никто.

– Да, – выдохнул он, ласково гладя её по волосам, чувствуя, как к нему вновь возвращаются силы, начиная снова терять голову от её близости. – Я видел тебя внизу, у мраморной лестницы. Ты...

– Плакала, – закончила она за него. – Потому что за пару минут до этого увидела тело Колина на носилках у ребят, – она оглянулась на Невилла и тут наконец заметила, что добрая половина присутствующих в зале смотрит на них во все глаза. Лишь Блейз, Дафна и Джинни адекватно отреагировали на происходящее; Блейз и вовсе, похоже, готов был сию секунду зааплодировать.

Астория смутилась, опустив ресницы, и Драко больше не смог себя сдерживать. Мягким движением приподняв её голову, он коснулся её губ, срывая с них полустон-полувздох, упиваясь их сладостью, чувствуя, как горячо они отзываются на его поцелуй.

Она была так восхитительна – его Астория, хрупкая, но сильная, бесстрашно сражавшаяся с теми, на чьей стороне он был лишь фактически...

– Никогда больше тебя не отпущу, родная моя, – прошептал он, хмурясь и улыбаясь одновременно.

– Люблю тебя, – сказала она тихо, осторожно целуя его в уголок разбитых губ, но Драко давно забыл о всякой боли и поцеловал её страстно, пылко, ненасытно...

Пережив эту войну, они будто обрели друг друга вновь, и теперь уже ничто не могло встать у них на пути. Ведь их любовь преодолела все преграды.

====== Эпилог. 7 лет спустя ======

Астория шла по осеннему парку в тихом пригороде Лондона и с помощью магии катила перед собой высокую коляску. Навстречу ей шагала молодая симпатичная женщина с медно-рыжими волосами – бодро, несмотря на большой живот, явно говорящий о том, что со дня на день в семье Поттеров ожидается прибавление. За руку она держала мальчишку двух с половиной лет, похожего на неё чертами лица, но не цветом волос: тёмненький и лохматый, он скорее походил на отца. Едва завидев Асторию, он выпустил руку матери и помчался к ней, радостно вопя:

– Мама, мама, это миссис Малфой!

– Джейми, милый! – также радостно воскликнула Астория, обнимая его: она обожала сына Джинни с самого его рождения.

Неугомонный Джеймс Сириус приподнялся на цыпочки, пытаясь заглянуть в коляску.

– Любопытное шило, – ласково сказала подошедшая Джинни, – привет, дорогая! – сердечно поприветствовала она Асторию, а та уже подняла Джеймса на руки, чтобы он смог наконец посмотреть, что там такое интересное в коляске. Джинни нагнулась и отодвинула прозрачную занавеску, чтобы рассмотреть как следует личико новорождённого, и шёпотом сказала сыну: