— Но я же этого никогда не видела! И ты обещал! — Настины светло-карие, нежные, близорукие глаза смотрели на Митю с такой мольбой, что он оттаял. По его губам скользнула если не улыбка, то ее легкая тень.

— Ладно, пойдем.

Не они одни решили проводить белые ночи. На набережной было очень людно. Прохожие шли нарядные, с веселыми лицами, у некоторых были в руках гитары. Насте показалось, что гитаристов Дмитрий провожает неприязненным взглядом.

— Давай подойдем к сфинксу, — попросила она.

По Дворцовому мосту они перешли на Васильевский остров. Наконец Настя решилась спросить:

— Ты сердишься за то, что я пела в переходе?

— Да, — коротко ответил Дмитрий.

— Почему?

— Потому что меня вообще пугает эта твоя манера моментально сходиться с чужими людьми. Такое ощущение, что ты готова идти с кем угодно и куда угодно! Еще хорошо, что это оказались музыканты, которые позвали тебя петь. Но мне кажется, что если бы к тебе подошел симпатичный юноша и сказал бы: «Девушка, мы тут собрались грабить банк, но у нас заболел корешок. Не могли бы вы составить нам компанию, если у вас, конечно, нет других планов на этот вечер?» — и ты бы тут же согласилась.

Настя хохотала. Особенно развеселила ее мысль об ограблении банка. Она даже знала, что это будет за банк.

— Ничего смешного, — обиженно произнес Дмитрий, — в легкости, с которой ты живешь, есть что-то ненормальное. Может быть, тебя стоит показать психиатру. Я уже не говорю о том, что ты постоянно врешь. Врешь о том, кто ты, откуда приехала, врешь о своих родителях. Неужели ты думаешь, что биография — это что-то, что можно поменять так же легко, как наряд? Можешь мне ничего не отвечать. Я оставляю это на твоей совести.

Теперь пришло время расстраиваться Насте. А ведь этот вечер начался так чудесно. Когда она только вышла из репетиционного зала, у нее было так хорошо на душе, что Настя решила, наконец, рассказать Мите правду о себе. Но после его слов она поняла, что будет молчать. До каких пор, она сама не знала.

В молчании они подошли к сфинксу, спустились по ступеням к самой воде и так же молча сели на прохладный камень.

— Подложи мою куртку, — первым нарушил молчание Дмитрий, — на холодном сидеть вредно.

— Ничего, — обиженно произнесла Настя, — это мои проблемы.

— Твои проблемы? — взорвался Дмитрий. — Что ты называешь своими проблемами? То, что ты приехала сюда неизвестно откуда, свалилась мне на шею, что я ничего про тебя не знаю, не знаю, что с тобой делать? Потом совершенно случайно у тебя открываются прекрасные вокальные данные, Белов твердит мне, чтобы я берег и развивал твой талант. Это все ты называешь своими проблемами?! Это мои проблемы, мои и больше ничьи! У тебя вообще нет проблем. Если вдруг сейчас мы с тобой поругаемся и ты встанешь, пойдешь прямо по набережной, то уже к утру у тебя будет все: дом, еда, работа, верный друг, — Дмитрий замолчал так же резко, как и начал кричать.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — упавшим голосом спросила Настя.

— Нет, — после томительного молчания ответил Дмитрий. — Только не говори мне больше, что любишь меня. Я не понимаю смысла этих слов, особенно в твоем исполнении. Я думаю, ты просто используешь меня. Если не для материальной выгоды, так для какой-то еще. Можешь мне ничего не говорить, я устал от твоего вранья. Я привязался к тебе и хочу, чтобы ты была со мной. Не знаю, зачем тебе это нужно? Только не морочь мне больше голову, пожалуйста, я очень устал от всего этого.

— Хорошо, — тихо произнесла Настя, — я только спрошу тебя. Ты не хочешь, чтобы я и дальше пела с этими ребятами?

— Не хочу.

— Объясни почему.

— И объяснять тебе ничего не хочу. Тебе все равно этого никогда не понять. Мне это не нравится, и если ты можешь хоть немного прислушаться ко мне, ты не будешь с ними петь.

— Но почему? — допытывалась Настя. — Может быть, ты считаешь, что это унизительно? Или после того, как меня похвалил и обещал взять ваш Белов, я ни с кем больше петь не должна? Но ведь мы с ним точно ни о чем не договаривались.

— Я вообще не хочу обсуждать с тобой эту тему, — зло сказал Дмитрий, — мне это неприятно. Мне неприятно само пение в переходах и разговоры на эту тему, и музыканты, которые там стоят с сумками нараспашку. Противно. Все, давай на этом закончим. Прими к сведению мое мнение. Похоже, ты привыкла, что все на этом свете происходит по-твоему. Но сейчас я намерен настоять на своем. Если ты хочешь сохранить со мной хорошие отношения, ты с этими типами петь не будешь.

— Хорошо, — медленно ответила Настя. Она чувствовала себя так, словно Дмитрий ни за что, просто из желания утвердиться над ней, отхлестал ее по щекам. — Если тебе это не нравится, я не буду с ними петь. Сохранить с тобой хорошие отношения для меня важнее. — Настя замолчала.