— Скоро нальют, — уверенно заявил Александр. — Хозяева пьяные, гости тоже, значит, сейчас начнут поить музыкантов.

— Ты видела, — возбужденно говорила Маше Вероника, — видела, какое на ней было платье. Ну на той, что сидела слева, рядом с таким лысым грузином.

— Это был еврей, — флегматично вставила Маша.

— Да какая разница! Я тебе про платье, а не про мужика. Такой наряд я видела в бутике Кензо. Знаешь, сколько он стоит? Три тысячи баксов! А ткани там от силы два метра. И сшито не так уж сложно, вот что значит имя!

— Цыгане, сюда! — раздался пьяный вопль с освещенной стороны участка. «Цыгане» нехотя поднялись.

Предсказание Александра очень скоро сбылось.

— Мужики, — пьяным голосом позвал кто-то из гостей, — ромалэ, или как вас там, давайте, присоединяйтесь. Налейте цыганам, — приказал кто-то невидимый, и тут же в руках у каждого музыканта оказалось по рюмке с водкой.

Андрей мужественно пытался отказаться.

— Мне нельзя, — не очень убедительно говорил он, — у меня язва, врачи запретили. — Андрей стеснялся признаться, что он «вшился».

Его возражения приняты не были.

— Ерунда, все пьют, и ты пей! — рюмку водки Андрею порывался вручить коротко стриженный блондин лет тридцати пяти. Под плотной тканью костюма отчетливо двигались мощные мышцы.

«Телохранитель», — безнадежно подумал Андрей и понял, что ему не отвертеться. С тайной радостью он принял рюмку и залпом выпил ее содержимое.

Он заметил, что несколько пар изумленных глаз с ужасом смотрят на него.

— Ему же нельзя! — театральным шепотом выдохнула Маша.

— Может быть, обойдется? — предположила Вероника.

Дмитрий стал нервно похлопывать ладонями по брюкам. Он совсем забыл, что в его сценическом костюме нет карманов, а значит, нет и сигарет. Андрей замер, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит в его организме. Пока не происходило ничего.

«Видимо, врачи на самом деле все врут. И нет никакой опасности. Просто психическая атака, держат человека одним страхом смерти?»

— Выпили? — раздался бодрый возглас телохранителя. — Теперь давайте пойте и танцуйте Хозяин хочет, чтобы танцевала девочка, вон та, — короткий указательный палец ткнул прямо в Машу.

Маша была к этому готова. Она знала, что чем ярче и пламеннее будет ее танец, чем больше мужчин захотят стать хотя бы на несколько минут ее партнерами, тем больше денег заработает она для ансамбля.

— Давайте «Соколовский хор», — приказал Белов и провел смычком по струнам.

Потом заиграл Александр, через четыре аккорда должен был вступить Андрей, но он стоял неподвижно, вцепившись скрюченными пальцами в гриф гитары.

— Старик, ты чего? — негромко спросил Александр. — Тебе плохо?

Слово «плохо» очень слабо передавало то кошмарное состояние, в которое погружался сейчас Андрей. У него отчаянно гудело в голове, все плыло перед глазами, крупные капли холодного пота выступили на лбу, ноги и руки терзала дрожь. Нечеловеческим усилием он старался сохранить неподвижность. Он чувствовал, что если сделает хоть одно движение, то начнется что-то страшное.

Дмитрий метнулся к нему, схватил под руку и попытался оттащить в сторону, подальше от чужих глаз. Но было уже поздно. Мучительная судорога пробежала по телу Андрея. Он так и не сумел выпустить из рук гитару, его пальцы заскребли по струнам, и инструмент издал пронзительный и безумный звук, от которого у всех присутствующих мурашки побежали по коже.

— Эй, парень, ты чего? — закричал кто-то. — Совсем, что ли? Тебя развлекать людей позвали, а не…

Андрей согнулся в мучительном приступе рвоты. Его нещадно рвало прямо на тщательно подстриженную травку. Александр успел выхватить гитару из рук товарища, и сразу же Андрей упал навзничь и забился в припадке, очень похожем на эпилептический.

Музыканты стояли в немом оцепенении. Со стороны хозяев дачи и их гостей слышалась грязная ругань. Самым мягким выражением было:

— Черт побери! Пригласили психа на свою голову. Вы нам за это ответите! Не только денег не получите, но еще и свои заплатите за моральный ущерб. Этот припадочный мне весь газон заблюет.

Александр опомнился первым и бросился к товарищу. Он попытался удержать его, мучительно вспоминая при этом уроки гражданской обороны в школе. Кажется, эпилептикам надо специальным образом придерживать язык, чтобы они не задохнулись. Дмитрий метнулся к столику за водой. У Вероники сдали нервы.

— Сволочи! — закричала она. — Козлы вонючие! Ему же пить нельзя было, он вшитый. Вы сами его заставили! Гады!

— Что-о! — хозяин дачи, с перекошенным от ярости лицом, вскочил со своего соломенного трона и подбежал к Веронике. Его мясистые губы омерзительно блестели при свете нелепых фонариков. — Как ты сказала? А ну, повтори!