Гриммджоу сделал еще несколько отчаянных толчков и со стоном впился в губы Куросаки, которая, словно, только этого и ждала, раскатываясь эхом дрожи и довольного мычания в его душе, вжимавшейся сейчас в ее рот и тело…

– Гримм-джо-у… – Нараспев протянула Куросаки и зарылась носом в густое облако голубых волос, успокоившегося на ее груди измотанного арранкара.

Он поднял на нее взгляд и без расспросов понял, что она – невероятно счастлива... Секста шевельнулся, чтобы вновь приникнуть к ее устам, но ее руки удержали его:

– Останься еще немного во мне… – Попросила Куросаки Гриммджоу и крепко обхватила того за плечи.

– Хорошо, – прошептал арранкар, прекрасно понимая, что сейчас чувствовала Ичиго, ведь его внутренняя пустота сейчас наполнялась любовью так же, как и ее лоно. Ощущение полной целостности, определенной завершенности и невероятного преобразования объединяло сейчас их в неразрывном объятии, в идеально сформированной из двух половинок сущности, которая не хотела больше никогда разъединяться…

– Гриммджоу… – Тихо позвала его Ичиго, боясь нарушить сладкую мелодию бьющейся в унисон пары сердец.

– Да?..

– Я чувствую в себе твою душу…

– М-м-м, – промурлыкал довольный арранкар, – я рад, что она появилась благодаря тебе…

====== LV. ГОЛОД ПАНТЕРЫ: СЛИВКИ И «КЛУБНИКА» ======

Ичиго распахнула глаза ото сна и увидела, что лежит одна в своей постели. На улице было темно, как вечером, и непроизвольные, совершенно детские страхи сковали ее горло, но голос все же с тревогой позвал того, кто был дорог:

– Гриммджоу?!..

– Я здесь! – Отозвались сразу, где-то снизу, а затем шум свалившихся на пол тарелок и кастрюль подсказал: арранкар знакомился с кухней. – Твою мать! – Выругался он следом, и вновь что-то задел. Дом сотрясся от нового грохота. – Куросаки! Что б тебя! В этом доме есть что-нибудь пожрать?!

Ичиго нервно захихикала и закрыла лицо ладонью: и куда девался нежный ласковый котик? Глаза мигом запротестовали, широко открываясь: ну, да, с каких это пор Гриммджоу – “нежный и ласковый котик”? Она усмехнулась: в недавнем поведении Сексты скорее сквозила подчеркнутая осторожность и трепетная бережность первых прикосновений, которые не без труда скрывали его врожденную животную страсть, силу и желание.

– Куросаки!!! – Завопил Гриммджоу, на которого снова что-то упало.

– Да, что, он рехнулся?! Сейчас мне весь дом развалит!!!

Куросаки схватила из шкафа первую попавшуюся футболку и, надевая ее наскоро, быстро зашлепала босыми ногами по ступенькам.

– Какой ужас… – Замерла она на пороге кухни, где под грудой коробок лежал испачканный с ног до головы мукой Гриммджоу: у Юзу была довольно таки вместительная кладовка с припасами. Уместное ударение – на слове «была».

Куросаки подбежала к несчастному Джагерджаку, фыркающему и проклинающему всех и вся, чтобы вытащить того из-под продовольственных запасов.

– Эх, ты, горе мое луковое… – Усадила она его за стол и принялась полотенцем стряхивать с него остатки муки. Затем уперлась руками в бока, как сварливая жена, и строго посмотрела на нашкодившего «котяру»: – Ну? И что ты тут устроил?

Он покосился на учиненный беспорядок и недовольно хмыкнул.

– Что «что»? Поесть искал, разве не понятно?.. – Буркнул голубоволосый, вернее, мутно-голубоволосый, в прядях которого кое-где все еще оставалась мука.

Куросаки взглянула на гору пустых тарелок на столе и вылизанных контейнеров с остатками, очевидно, вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака:

– И тебе этого показалось мало?! – Ткнула она пальцем в это непотребство.

– Еще бы! Чего ты удивляешься? Я потратил много энергии и мне нужно ее чем-то восполнить. К тому же… – Он недовольно потянулся: – Этот гигай – жутко неприятная штука, которая от голода стягивает тебя, точно высушенная тряпка.

Куросаки не без умиления взглянула на жаловавшегося Гриммджоу: такой ребенок, ей-богу!

– Ладно, – снова вытерла она полотенцем его щеку и поправила торчащую челку, – так уж и быть… Приготовлю тебе что-нибудь.

Джагерджак сверкнул довольными глазами, в которых точно лампочкой зажглось два слова: «Ура! Еда!»

– Но с одним условием: ты должен убрать все, что набезобразничал!

– Вот еще… – Скрестил руки он на груди. – Король и... убирать.

Куросаки треснула его веником по плечу.

– Давай, король… Уверена, что это тебе не впервой. Урахара не привык содержать у себя бесполезных жильцов, так что… стопудово приучил тебя к порядку.

– Все-то ты знаешь… – Передразнил Гриммджоу, но веник взял.