Удара не послышалось – чья-то огромная сильная рука остановила полет биты в аккурат перед своим носом.

– Эх, Куросаки, ты все испортила!

– Гриммджоу? Ты? – С легким шоком наблюдала она, как высокий мускулистый арранкар довольно легко и грациозно забирается в ее комнату на втором этаже.

– А ты еще кого-то ждала, киса?

– Н-нет, – смутилась девушка, но потом вспыхнула гневом: – Что ты тут делаешь?! – Постаралась она как можно тише «прокричать», чтобы не разбудить никого из домашних.

Гриммджоу выпалил первое, что пришло на ум, но оно же оказалось правдой:

– Я привык засыпать с тобой…

«Ну, как на него можно теперь злиться?» – Куросаки выпустила биту из рук и та с глухим стуком упала на мягкий ковер, поглощавший все звуки и шаги. Секста довольно усмехнулся фирменной улыбкой на половину лица и притянул Ичиго к себе, впиваясь в ее губы, точно изголодавшийся зверь. Она ответила – растворившийся за день привкус Гриммджоу у себя во рту вновь проявлялся на языке, нёбе, деснах, горле. Казалось, будто он не целует ее, а вдыхает свою жизнь в ее легкие, наполняя Куросаки собой. От горячего дыхания, поднимающего ее над землей, девушка поплыла в его руках, вслед за стекшимся в низ живота жаром. Ее тело покрепче вжалось в Гриммджоу и тот довольно заурчал, мигом отзываясь.

– Не-не-не… Нет, – отпрянула вдруг Ичиго сама и оттолкнула от себя парня. Он непонимающе посмотрел: – Я не буду заниматься этим, когда в доме отец и девочки! – Недовольно скрестила она руки на груди, выстраивая перед собой невидимый барьер.

Джагерджак самоуверенно хмыкнул:

– Ты меня выгоняешь?

– Н-нет, – запнулась Ичиго, вмиг разбивая свою стену неприступности, но видя торжествующий вид Гриммджоу, тут же запротестовала: – Но это не значит, что мы… это… будем заниматься здесь… – «Фуух», – выдохнула Клубничка: говорить о некоторых делах получалось труднее, чем просто предаваться им.

Его нахальная улыбка становилась все шире и шире, что не могло не выводить ее из себя. Она решилась на ультиматум.

– Можешь остаться, если будешь вести себя хорошо.

– Ладушки, – тоном Урахары сразу согласился Гриммджоу, не спуская вид предвкушаемого удовольствия с лица.

– Я серьезно! – Погрозила пальцем ему Куросаки.

– Да понял я, – хихикнул Джагерджак и, не дожидаясь особых приглашений, стянул с себя куртку и кеды, завалился на кровать к Ичиго.

Она стояла в нерешительности посреди комнаты: чтобы Гриммджоу, и так быстро согласился на чье-то чужое предложение? Здесь явно в чем-то крылся подвох.

– Да не буду я к тебе приставать, – прочитал он по глазам. – Давай уже спать, – махнул он ей рукой и, сконфуженная все еще, Ичиго просто повиновалась.

Она прижалась к нему спиной и шеей – любимая ее поза для засыпания. Его подбородок вмиг пристроился у нее на плече в желании Гриммджоу приласкаться щекой к переполошившейся Куросаки. «Дурочка, я сделаю все, что ты скажешь…» Его рука целомудренно обняла ее за талию – не выше и не ниже – придавая девушке желанной уверенности и умиротворения.

«Неужели Пантеру и впрямь так легко приручить?» – Удивилась Ичиго.

«Влюбленную Пантеру – да», – вторил ей не то ее внутренний голос, не то его.

Куросаки блаженно закрыла глаза, как вдруг почувствовала какое-то движение меж ее ягодицами и его пахом.

– Гриммджоу… Я же просила тебя…

– А сама?..

– Я?

– А я что ли?..

Они оба обескуражено покосились друг на друга и заслышали внизу какое-то потустороннее урчание. Джагерджак вмиг распахнул одеяло и увидел зажатое меж ним и Куросаки маленькое рыжее существо, которое шевелилось и еще что-то возмущалось.

– Твою мать, Куросаки, что это? !– Вскочил из постели Джагерджак и ткнул пальцем в живой клубок.

Ичиго расхохоталась, пытаясь заглушить вырвавшийся из груди искренний смех в рукаве футболки: напуганный Секста – зрелище не для слабонервных.

– Что “что”? – Ворчал Кон, поднимаясь задом к верху с колен. Желаемая свобода дала ему наконец-то доступ к воздуху и голосу для беспрестанных жалоб. Это ж надо было улечься этим двум увальням просто на него сонного! Игрушка зашагала по кровати вперед и назад, точно полноправный хозяин этой комнаты. – Не что, а кто, во-первых, а, во-вторых, это ты еще кто, забравшийся в постель к сестричке?! – Львенок поставил лапы на бока и презрительно смерил голубоволосого маленькими пуговками-глазками, точно тот был блохой, а не в десять раз превосходящим его по размерам великаном.

– К-куросаки?! О-оно разговаривает? – Возмущению и удивлению Сексты не было предела. Мало того, что это “нечто” позволило посмотреть на него, Короля Пантер, подобным взглядом, так оно еще и качает тут свои права! И вообще, что это маленькое чудовище делает в постели его девушки?!

– О, да, – сотрясалась от беззвучного хохота Ичиго. – Оно не только разговаривает, но еще и ругается, ноет и постоянно ворчит.

– Ичиго, – обернулся Кон и ткнул в нее пальцем, – щас ты ответишь за свои слова!