– Надо было пойти с ней. Рангику-сан, почему вы остановили меня?

– Потому что ты не даешь Орихиме двигаться самостоятельно… – Мягко произнесла женщина. – Доверься ей. В конце концов, она не такая уж беспомощная.

– Да. Но… нужно было проследить за ней, на всякий случай… Это все-таки Иноуэ…

Мацумото огорченно покачала головой: несмотря на слабеющую с каждым днем реяцу, временная синигами упорно не отпускала свое желание всегда и всех выручать из беды.

– Не стоит преувеличивать. Орихиме – в одном телефонном звонке от тебя, если ей что-нибудь понадобится, она обязательно тебе сообщит.

– Да, пожалуй… – Уныло подперла щеку рукой Куросаки: грустно осознавать свою ненадобность и это странное чуждое ощущение «что больше ничего плохого не должно произойти».

– Что конкретно тебя беспокоит, Ичиго? Настроение Орихиме?

«Тебе ли не знать… – Ответила в голове Ичиго и безмолвно посмотрела в уставшие, утратившие блеск светлые глаза лейтенанта. Печаль со скрытностью делали ее такой же неестественной, как и Орихиме, что потеряла… Улькиорру?

Все чаще мысли Куросаки относительно подруги сходились в эту самую точку. То, что произошло там, на крыше Лас Ночес, оставалось для нее тайной за семью печатями, которую упорно отказывались приоткрывать остальные участники той битвы. Слабые остатки из прошлого витали в голове Куросаки, будто песчинки невидимого, но ощутимого праха, отдававшего горечью в сердце и неприятным першением в горле. Точно там что-то и впрямь сгорело… Что-то или кто-то… Улькиорра? «Что ж ты сделал с ним, Хичиго… Вот бы знать…»

– Иноуэ… – Продолжила рыжеволосая. – Она выглядит, по-прежнему, опустошенной. Я полагала по возвращению домой, она придет в себя, но…

– Да, несчастная девочка, – подхватила ее сожаления Мацумото. – Что же произошло с ней там, в Мире пустых?

Куросаки замялась: вряд ли она могла упоминать Улькиорру в этом разговоре. Все-таки он был врагом Общества душ, одним из едва ли не преданнейших «подданных» Айзена и, несомненно, одним из опаснейших из поверженной Эспады. Странный “пассаж” с Секстой Эспада, переметнувшимся на сторону врага, отделил особняком этого арранкара от всего, что происходило в Уэко Мундо. Впрочем, противоестественно лояльное отношение лейтенанта Мацумото к Джагерджаку от этого не становилось более понятным. То, что она его видела, когда он заявился в Сейрейтей, чтобы защитить временную синигами – еще ничего не объясняло, и не озвученная правда терзала не то любопытством, не то ревностью девичью душу Куросаки.

Похоже, все вокруг начали платить ей той же монетой: куда бы ни ступила «обновленная» Ичиго, она повсюду натыкалась на какие-то секреты, какие-то тайны, какие-то недомолвки. Внезапно убежавшая Иноуэ. Куда? Такая добренькая Мацумото. Почему? Переменившийся отец. С чего бы? Загадочный Урюу. А этому-то что еще известно?.. Но истинным чемпионом по маскировке и скрытности, без сомнений, оставался Гриммджоу… Несмотря на то, что его чувства читались ею на раз, а сходство характеров позволяло предположить некоторые его хитрости, в основном и по большому счету – истинный Джагерджак, отважившийся перейти на сторону временной синигами, так и оставался непознанным. Он упорно отказывался сообщать ей, что происходило с ними в перерывах на ее смерть и сражения. Что он пережил за это время? Что именно им двигало? Многие истины не требовали слов, но ей, правда, так хотелось расспросить его об этом и услышать ответы.

– Ты изменилась, Ичиго, – мягко улыбнулась Рангику.

– Разве? – Удивилась она. – По-моему, я осталась прежней неразговорчивой и ничего не понимающей девочкой.

– Э, не скажи, – подмигнула ей сероглазая, – в тебе стала проявляться особая женская чувственность и необычайная интригующая загадочность.

Рыжеволосая хмыкнула, зардевшись, и отмахнулась:

– А еще – раздражительность: ксо, и когда мне принесут мой любимый десерт?!

Рангику рассмеялась ангельским звоном:

– Уже несут. Спокойствие…

«Спокойствие?.. Какое к черту спокойствие? Когда даже в самый обычный день я вся, как на иголках… Эх, где ты, Гриммджоу, чтобы меня успокоить?..»

– Гриммджоу Джагерджак… – Отдался эхом ее мыслям голос Мацумото. – Он, кажется, стал хорошим парнем. – Непонятный разговор целиком перебрал на себя все внимание Куросаки. Лейтенант продолжила, добившись должной реакции: – Ты в курсе, что в Обществе душ, я встретилась с этим арранкаром, сразу после того, как ты исчезла с Айзеном...

– Не особо, он не рассказывал мне об этом в деталях. Впрочем, мы редко говорим о прошлой войне.

Лукавая улыбка заиграла на губах блондинки: и откуда в ней столько кричащего эротизма даже в этот момент?

– Предполагаю, вы вообще сейчас мало, о чем говорите, наслаждаясь бесчисленными поцелуями, страстными объятиями, ненасытными ночами… Влюбленные в самом начале редко вставляют слова в свои отношения. Это почти, как медовый месяц.

– Э, Рангику-сан, не вгоняйте меня в краску, – замялась Куросаки, ведь подтверждение ее слов мигом завертелось в голове картинками из недавних сладострастных воспоминаний.

– Прости, Ичиго, но, что, если я позволю еще больше смутить тебя, расхвалив твоего несносного арранкара до небес?

– В каком смысле? – Брови Ичиго удивленно взлетели вверх, прячась в выровненной челке: Гриммджоу, что, и впрямь заделался героем, раз уже второй человек подряд пытается поведать о лучшей стороне его сущности?

– Я хочу попросить тебя, Ичиго, передать Гриммджоу Джагерджаку спасибо.

– За что?..

– Хм… – Смущенно улыбнулась Рангику. – За то, что сделал меня счастливой…