– ...Маюри-сама сейчас нет, – рассеяно ответил один из работников НИИ синигами, высунувший лишь голову из входной двери института.

– Ну, а можно нам как-то пройти и разузнать об одном деле? – Не теряла надежды Ичиго.

В ответ подопечный Куротсучи посмотрел на Куросаки, как на умалишенную:

– Никто, кроме капитанов, не может входить в институт и то без особого на то разрешения Куротсучи-сама.

– Э-э-э, а хоть можно нам где-нибудь его подождать? – Куросаки не сдавалась.

– Можно. У себя в отряде, – съязвил лаборант и громко захлопнул дверь перед самым носом Ичиго.

– Похоже, у них что-то произошло, – выдала предположение Рукия.

– Да? С чего ты взяла это?

Брюнетка лишь покачала головой:

– Ты хоть изредка смотри по сторонам. Пока ты «мило» беседовала с этим зеленым чудаком, я заметила странное суетливое передвижение ученых за его спиной. Интересно, что за переполох там случился?

– Думаешь, это из-за сверхскорого восстановления Катотсу?

– Да, но вообще – что-то странное творится здесь... И это прямо витает в воздухе Сейрейтея атмосферой тревоги и растерянности.

– Бли-и-ин... И как нам теперь добраться до Гриммджоу?.. – Прислонилась спиной к двери Куросаки: черт бы побрал весь этот переполох, случившийся именно тогда, когда она пришла сюда за одним-единственным человеком.

– Тебе же пояснили: только через какого-нибудь капитана.

– Хочешь сказать, что существует такой капитан, который согласится помочь арранкару?

– Нет, но есть такой, которого можно попробовать уговорить...

Глаза обеих девушек хитро сузились.

– Рукия? Куросаки Ичиго? – капитан Кучики немало удивился появлению таких гостей в своем кабинете в месторасположении 6-го отряда.

– Э, я вас, пожалуй, оставлю, – задохнувшись в смущенной тишине, Рукия поспешила ретироваться.

– Чем могу быть полезен, – не отрывая взгляда от отчетов произнес Кучики.

Куросаки замялась: не так-то просто объясниться и попросить столь непробиваемого гордеца об услуге. Особенно, если речь идет о спасении арранкара. Особенно, если речь идет о спасении ее любимого арранкара.

– Ты по поводу Секста Эспады, верно?

«О, ками, спасибо, что ты сделал этого человека настолько проницательным...»

– Да.

– И?..

– Нужно попытаться его высвободить из лап Маюри.

– Ну, так тебе для этого нужно мое благословение? – Сталь проявилась в голосе и Ичиго сглотнула: «Жестокий...»

– Мне нужна твоя помощь, а не сарказм.

– Вот как? В нашу последнюю встречу не ты ли говорила, что разберешься со своими проблемами сама...

«Запомнил, значит... Обиделся», – замялась девушка.

– Прости... – Проронила она, не зная, что больше говорить. Признаться, Ичиго не предполагала, что Бьякуя на самом деле такой жестокий, точно она и не видела его иным никогда. Девушка бросила взгляд на капитана, так и сидевшего к ней, не подняв головы от бумаг и поежилась: от него всего веяло пробирающим до костей холодом, хоть она и не видела сейчас его коловших гордостью глаз...

Куросаки повернулась к двери, но ее остановили голосом:

– Так просто уходишь?

– Что? – Не поняв, переспросила она и обернулась на говорившего.

– Даже не попробуешь уговорить меня? – Кучики поднял голову и посмотрел на рыжеволосую синигами совершенно странным взглядом – наполненным... желанием???

– Прости, но я не привыкла упрашивать... – Вспылила Куросаки и дернула сёдзи на себя.

Однако крепкие руки вмиг легли ей на плечи со спины. Молниеносный капитан, оказавшийся за Куросаки в мгновения ока, теперь требовательно повернул девушку к себе. Его серые глаза впились острым лезвием в зрачки синигами и решительно держали ее внимание.

– Не упрашивать. Попробуй убедить меня другими способами... – Его длинные тонкие пальцы нежно пригладили ее подбородок и подтянули его к себе. Невиданная смелость для ледяного капитана! – Тебе ведь дорог твой арранкар, – прошептал он, обжигая лицо рыжеволосой не теплым желанием, а дерзким приказом, – а я... я бы, пожалуй, сумел его спасти, если ты... – Бьякуя заглянул в карие глаза совершенно обезоруживающе и подчиняюще, – будешь немного поласковей со мной, Куросаки Ичиго...

Кучики принялся неуклонно приближаться к губам желанной женщины, но та вдруг отпрянула, будто пронзенная электрическим током насквозь. В глазах заплясали страх и... прозрение.