«Куросаки… ты… оставила… меня…» – Сущность Короля Пантеры на этом рассыпалась прахом.

– Смотрите… Смотрите! – Послышалось со всех сторон. – Он изменился…

Гриммджоу было уже наплевать: и на эти возгласы, и на собственную беззащитность, и на жалкую жизнь арранкара, вернувшего себе душу. Лучше бы он никогда не знал ее… Ни душу. Ни Куросаки.

– Мур-р, мур-р, мур-р… – Раздалось рядом с ним. Секста слышал слабо, будто уши да и весь мозг заложили ватой. Наверное, так и происходит помутнение рассудка. Перед глазами расплывались круги: черные, красные, превращавшиеся в клыки и беспощадно вонзавшиеся ему куда-то под сердце. «Куросаки, за что…»

– Мур-р, мур-р, мур-р, – над головой Сексты снова кто-то успокаивающе замурлыкал, точно этот кто-то чувствовал, что творилось на душе у огромной раздавленной Пантеры.

– Мур-р, мур-р, мур-р! – Настойчиво звали его, пробиваясь к его сознанию громче и становясь совершенно близко к нему.

Голубые глаза дрогнули под веками и попросились впустить в них врывавшуюся новую реальность. Она заключалась в золотистых миндалевидных глазах, глядевших на Гриммджоу прямо, решительно, даже гипнотически, будто пытались убедить его взять себя в руки и встать!

– Кто впустил в лабораторию кошку? – Засуетились лаборанты и ученые, но их возмущенное роптание не перебивало «гляделок» между придавленной безнадежностью к полу Пантерой и дерзким в своей уверенности черным котом.

В памяти Джагерджака непроизвольно вспыли совершенно глупые, чудные параллели, связанные с этими золотистыми глазами-блюдцами, но он робко, хрипло, с силой расцепляя онемевшие и соленные от слез губы, все же спросил:

– Й-йор-ру-и-чи?

Наверное, некоторые коты таки умеют улыбаться: пораженный внезапным открытием арранкар готов был поклясться на чем угодно, что он заметил хитрый оскал в ответ на свое предположение. Рот кошки дернулся сильнее и, разрастаясь по всей черной мохнатой мордашке, стал параллельно преобразовывать все животное вширь и ввысь, являя вместо него в скором времени фигуру высокой, длинноногой, совершенно обнаженной женщины.

У Джагерджака помимо его воли отпала челюсть, но чудо превращения и смущавший вид появившейся нагой женщины, в которой он с легкостью признал «кошку» шляпника, оказалось только началом. Секунда-две и вот она в невероятной скорости, выделывая потрясающие акробатические фортели, мастерски владея лишь одним рукопашным боем, расправилась со всеми присутствующими в лаборатории.

Натренировавшись вдоволь с Шихоин, Джагерджак прекрасно знал способности бывшего капитана Готея-13, но чтобы так... одними голыми... ногами разбросать всех неприятелей... Секста, как боец, был сражен наповал созерцанием такой силы. Йоруичи же, в свою очередь, не став упиваться собственной ловкостью и непобедимостью, не мешкая, направилась к ошеломленному узнику. Правда сказать, видок у него был... не очень, и принцесса решила немного приободрить своего кошачьего “собрата”. Подплыв к клетке волнующе-плавной походкой, бесстыдно виляя бедрами и волнуя мужские глаза колыхавшейся пышной грудью, она лукаво улыбнулась Гриммджоу:

– Привет тебе от Клубнички-тян, котяра…

Сердце Пантеры ёкнуло под стать треску, с которым Шихоин разрушила замок на его «тюремной камере». В груди и в висках Сексты учащенно забилась кровь, и, точно ворвавшаяся ему в тело откуда-то из запределья, мигом прилила к его лицу, захлестав по щекам не только возвращенной жизнью, возродившейся любовью, но и… неестественным для него смущением.

– О-о-о, – протянула смеющаяся «кошка», – первый раз вижу краснеющего арранкара. Да уж… Зря я Маюри лишаю такого экземпляра.

Джагерджак сцепил зубы, проскрежетав клыками от злости и напоминании о маньяке Куротсучи. Руки сами собой сжались в кулаки, а бушующие яростью глаза то и дело косились на голое женское тело перед собой. Внизу живота все сжалось, в голове вопреки увиденному растеклась карамель, и бедный Пантера, чувствуя на губах привкус Куросаки, с силой зажмурился.

– Йор-р-руичи, а ну-ка быстр-р-ро пр-р-рикрыла свою ср-р-рамоту!

– А-ха-ха-ха!!! – Разразилась хохотом Шихоин. – Поди давно видел Ичиго, раз так крышу сносит?!

Гриммджоу угрожающе зарычал: еще хоть полслова про Куросаки, и он на стенку полезет! Он задрожал от негодования, смешанного с неосуществимым желанием, но не прекращал прислушиваться, как шум одежды, заскользившей по телу, освобождал его разум от негодующего вида чужой женщины. Джагерджак слегка приоткрыл глаза, щурясь: Йоруичи стояла в своем стандартном костюме для духовной формы, а вот, где она взяла ее, трансформировавшись из тела кота, это был еще вопрос.

– Ну, чего расселся-то, а? – Застегнув наконец куртку, «кошка» уперлась обеими руками в бока: – Спасать я тебя пришла, увалень, а ты не шевелишься даже!

– Где Куросаки? – Спросил невпопад Гриммджоу, но из клетки принялся выбираться.

Встав на ноги, арранкар слегка пошатнулся – действие наркотиков и снотворных вместе с продолжительным пребыванием в скрюченном лежачем положении, сделали его движения неуверенными и чуждыми стойкой воле.

Шихоин вмиг подставила дружеское плечо непривычно слабому Эспаде:

– Дома твоя Куросаки, – поспешила приободрить его Шихоин. – По крайней мере, уже должна быть. – Про Бьякую Йоруичи решила тактично промолчать, а то Гриммджоу казался сильно уж подавленным, чтобы подразнить его ревность.