Голубоволосый воззрился на своего последнего и истинно смертельного врага, гордо вскидывая волевой подбородок и запрокидывая голову назад. Секста оказался почти вдвое ниже Пустого, но монстр исправил этот недостаток быстро. Обхватив мощными пальцами мускулистую шею арранкара, он приблизил того к себе, просто к скалящейся острыми клыками пасти.

– А-а-а-р-р-р!!! – Издало жуткий рев чудище, обжигая клокочущим изнутри жаром свою жертву и демонстрируя смертоносные клыки. Этим его было не напугать, и Джагерджак лишь улыбнулся: что-то в этом ему все-таки беззастенчиво напоминало Куросаки с ее вызывающей дерзостью и превосходством силы.

Гриммджоу в порыве воспоминаний, позволил себе закрыть глаза и подумать обо всех лучших моментах в его жизни: оживление ее карамели под небом Лас-Ночес, отраженный серп Ннойторы и победа над ее Пустым в бою с Улькиоррой, Шинсо в его груди вместо ее сердца, предсмертные объятия перед Айзеном… Ее первое «Гриммджоу» во сне и привычка засыпать вместе. Она, искавшая его под дождем и он встречавший ее у порога. Их первый поцелуй, их первый восторг, их первое «люблю»… Удивительно-приятное, но тоскливо-ноющее чувство вонзилось иголкой в сердце арранкара: лучшее, что случалось с ним, все было связано с Куросаки...

Пальцы монстра сжались вокруг горла Сексты сильнее, требуя внимания жертвы перед неминуемо близкой смертью. Шейные позвонки начали хрустеть под тяжестью злобы и ненависти этого существа, ослепленного яростью и жаждой крови. Лучезарно-голубой взгляд скользнул по рыжей гриве, а после – уставился в черные глазницы Пустого, который поглотил его любимую женщину. Как она смела поддаться ему?.. Как позволила ему запихнуть себя в это тело?.. Как смогла умереть в этом мраке, отказавшись от жизни, от их жизни?.. Жалобный рык вновь ударился в чело голубоволосого, и чуждая чернота взгляда впилась ему прямо в душу. По лицу Пантеры пролилась слеза: он видел в этих глазах для себя лишь смерть, а так хотел увидеть в них свою любимую живую карамель…

====== LXXXVI. МИР НАИЗНАНКУ: БОРЬБА ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ ======

Оглушенная разрывающим давлением чуждой силы, Куросаки стремительно падала в пропасть глубинной пустоты и абсолютной неосязаемости. Сдавшаяся в плен внутриутробному страху и всепоглощающему отчаянию, девушка осознавала: вслед за ее телом, попавшим во власть Пустому, катастрофа полного поглощения коснется и ее внутреннего мира. Это был лишь вопрос времени. Ее духовная оболочка уже неумолимо таяла, распадаясь на мириады молекул, которые, мгновенно отсоединяясь, бесследно тонули в пелене окутавшего Ичиго белого густого тумана, отделившего ее от своего мира. Точно стремительный водоворот, этот туман затягивал безвольно поддающееся сознание разбитой синигами в ее бессильно-хлипком футляре все ниже и ниже, туда, где выхода уже просто не существовало – на самое дно ее души, где Куросаки поджидала безропотная участь лежать под могильной плитой из огромного слепка когтистой лапы раздавившего ее сущность чудовища.

Однако всегда непокорное естество Ичиго не собиралось так просто мириться с подобной данностью вещей. Оно бунтовало и продолжало отторгать столь бесславный конец для недавнего героя, ведь для него впереди оставалась еще уйма незавершенных дел! Нозоми… Куросаки нужно было, прежде всего, спасти Нозоми! И Общество душ, остановив восстание рейгаев! И для первого, и для второго задания – следовало ликвидировать Кагерозу! И это требовало, в свою очередь, не только вернуть утраченные силы синигами, способные победить безумца-ученого, но и спасти собственную душу, подвергшуюся убийственному наступлению вырвавшегося на волю истинного Пустого, который перебрал на себя абсолютный контроль тела и трансформировал его в устрашающе-смертоносное чудовище.

Руководствуясь еще не подчинившимися разумом и душой, способная мыслить и чувствовать, Ичиго, которая не привыкла пускать все на самотек и сидеть сложа руки, решила поспешить вырваться из этого угнетающего и пожиравшего ее молочно-белого плена, ибо до жути странная и противоестественная атмосфера вокруг давила на девушку все большим страхом скорой безысходности и вынужденной бездейственности, лишая последних сил, надежд и даже воздуха... Куросаки вдруг вспомнилось ее прошлое путешествие в свой внутренний мир: «Тогда я чуть не захлебнулась собственным океаном слез, теперь же не могу противостоять давлению подчиняющей меня опустошающей мглы. А, что, если я и не должна сопротивляться? Перемены в этом мире случаются в прямой зависимости от состояния исключительно моей души, а не по силе чужого вмешательства и воздействия. И раз я сама поддалась собственной слабости и отчаянию, позволив Пустому поглотить меня, что же, пускай…»

– Я принимаю это! Слышишь?! – Ичиго с вызовом прокричала захватчику своего тела, который коварно воспользовался ситуацией с потерей сил синигами и неудачным экспериментом с душой плюс. Гнев, пропитанный ненавистью к Пустому и досадой временного бессилия, охватил ее незамедлительно: – Но, знай, я не сдамся так просто! Даже не рассчитывай!!!

Осознание самого факта своего подчинения устрашающей половине ее природы, но отнюдь не полного вытеснения Куросаки из собственного тела и души, мгновенно принесло должные результаты: кажущуюся растворившейся духовную оболочку обдало волной осязаемой дрожи, которая принялась приятно покалывать ее незримую кожу миллионами точечных микроимпульсов. Словно невидимая материя принялась заново дробиться и укрывать новыми клетками Ичиго с головы до пят, и вот она уже увидела перед собой возникавшие буквально из небытия пальцы, запястья, предплечья, руки. Взгляд скользнул ниже и узрел проявляющиеся в белой мгле стопы, колени, бедра, живот, грудь, ключицы. Изумленная подобным чудом девушка часто захлопала длинными ресницами и тут же ощутила приятно защекотавшее ее щеки прикосновение. Перед глазами показался и кончик немного вздернутого вверх носа. Наконец, и ее разметавшиеся в вихре водоворота огненные прядки волос живо замелькали по сторонам, будто приветствовали хозяйку своим возвращением. «Получилось?..» – Куросаки недоверчиво осмотрела вновь свое возрожденное духовное тело в этом мире. Нагое и почти прозрачное, оно все же заметно пропускало сквозь себя ток силы и ощутимого осязания в соприкосновении с обступившим туманом, его тяжестью и скоростью, которыми Пустой так рьяно хотел раздавить, расплющить, размолоть, точно в жерновах, не хотевшего сдаваться и все еще борющегося с ним человека.

Рыжеволосая воспряла духом и сжала несколько раз ладони в кулаки, проверяя их на крепость и дееспособность. Затем напрягла ноги и попробовала оттолкнуться с места. Обретенное тело поддалось и немного взмыло вверх, насколько позволил ему застилавший поток безудержно тянущей вниз воронки. Маленькие успехи и немалая доля созревшей решительности подвигли Ичиго упрямо пробовать выбраться из возникшей преграды. Но проще было сказать, чем сделать: безоружная и все-таки довольно слабая еще, она тщетно раздирала руками неподдающийся туман и пыталась протиснуться ногами в его тесное, пружинящее назад пространство. В особо отчаянных попытках – наваливалась телом на стену, жгла пелену взглядом, прислушивалась к происходившему снаружи. В общем, делала все, что могла, будучи совершенно уверенной, что там, за водоворотом, существует ее знакомый внутренний мир и там-то уж она сумеет побороть свой первобытный страх перед истинным Пустым, а, значит, сможет вновь подчинить его себе.