Елизавету злила навязанная ей дискуссия, но так просто сдаваться она не собиралась:

— И что мне должна подсказать моя интуиция?

— То, что Климов виновен! Неужели вы сами не видите? Кстати, вы не в курсе, каким образом мы на него вышли? Воспользовались услугами «папиллона». Если вы не представляете, о чем идет речь, то это не название модного бутика и даже не лейбл западной фирмы, поставляющей женские сапожки…

— …это автоматизированная система учета оперативно-разыскного значения, — выдала Дубровская. — В ней ведется дактилоскопический учет всех более или менее подозрительных лиц, состоящих «под колпаком» у правоохранительных органов. Может, желаете проэкзаменовать меня в области трасологии или теории криминалистической идентификации?

— Я думаю, это будет излишне, — прокряхтел пораженный следователь. — Но все-таки почему вы не задали себе вопрос: каким образом этот ваш безупречный Климов затесался в ряды, как вы правильно заметили, подозрительных лиц «под колпаком» у милиции? Почему его пальчики уже числились в компьютере?

— Как бы то ни было, Климов ранее не судим.

— Это чистая случайность. Если вам неизвестно, то в отношении него уже возбуждалось уголовное дело по нанесению телесных повреждений некоей гражданке. Дамочка, скажу вам, пострадала изрядно. Это вам неинтересно?

— Насколько я узнала эту дамочку, то она заслуживала и не такого обращения. Но всему свое время, может, я когда-нибудь расскажу вам эту историю.

— Мерси. Она мне известна. Скользкое, подозрительное дельце, вы не находите? Ума не приложу, с чего вдруг потерпевшая дала делу задний ход? Здесь явно что-то нечисто. Возможно, бедняжка просто испугалась…

— Не вышибайте из меня слезу. Так ей и надо.

— Браво, Елизавета Германовна! Вы меня поражаете подобной широтой взглядов. Я-то, признаться, думал, что вы не в курсе этих событий. Но поскольку вы закрываете глаза на то, что ваш подзащитный — садист, каких мало, то мне сказать больше нечего. Похоже, вам любая грязь нипочем.

— С меня довольно! — подскочила Елизавета. — Будьте так любезны, предоставьте мне время пообщаться с Климовым до того, как вы начнете следственное действие. Это, надеюсь, не запрещено?

— Ваше право, — пробурчал Вострецов. Тон его был на удивление сухим.

— Она собирается все отрицать? Так я и знал, — сокрушенно молвил Климов. — Но Ларису можно понять…

— Понять ее?! — воскликнула Лиза. Подобное всепрощение было просто непостижимо!

— Конечно. Попробуйте встать на ее место.

Дубровская была на сто процентов уверена, что она никогда не могла бы оказаться на месте Ларисы.

— Она не хочет нам помогать, но можно обойтись и своими силами, — хитро улыбнулась Лиза.

— Как?

— Увидите. Но если у госпожи Климовой все же шевельнутся остатки совести, шанс исправиться у нее будет. Я оставила ей свой номер телефона…

Андрей вызвался составить Лизе компанию, и к одиннадцати часам утра они уже успели отыскать на обширной территории городской больницы корпус номер двенадцать, где располагалось травматологическое отделение. Дубровскую слегка беспокоило лишь то, что ее новый товарищ тратит свое драгоценное и, к слову сказать, рабочее время на поиски того, что ему было абсолютно не нужно.

— Не волнуйся, — говорил Андрей. — Я работаю по гибкому графику, так что никаких неприятностей на службе у меня не будет. К тому же я не могу бросить такую симпатичную девушку, когда вокруг орудуют серийные убийцы.

— Ты не понял, — попыталась объяснить ему она. — Больница расположена в соседнем городе. Туда два часа дороги, прибавь к этому обратный путь, время на поиски и дорожные пробки. Мы вернемся не раньше вечера.

— Тем более, — твердо заявил он. — Одна ты не поедешь. Готовь походную сумку. Будем путешествовать вместе!

Лиза улыбнулась. Новый знакомый был, безусловно, занятен, однако Дубровская не могла не заметить, что за месяц их общения она знала об Андрее ровно столько же, сколько он сообщил ей в первый вечер их знакомства. Сам же молодой человек давно вошел в курс всех дел семьи Дубровских: он знал, где похоронен Герман Андреевич; какое музыкальное училище окончила Вероника Алексеевна; что больше всего любит готовить на обед няня и как фамилия дворового хулигана, поставившего многоцветный синяк Денису под правый глаз на прошлой неделе. Он видел детские фотографии Лизы, где она, шестимесячная, сверкала упитанной попкой; знал о ее лени и фантастическом упрямстве; безупречно водил ее машину; побывал в помещении юридической консультации и даже составил мнение о ее небедном гардеробе.

Сам же Андрей казался огороженным стеклянной стеной. На первый взгляд чист и прозрачен, а если приглядеться получше — загадочен и непредсказуем. Вот и сейчас, сообщив Лизе о гибком графике работы программиста, он поставил ее в тупик. Насколько она представляла специфику такой работы, а понимала она ее весьма смутно, компьютерщики работают в фирмах от звонка до звонка и не имеют возможности, как, например, адвокаты и люди иных свободных профессий, шататься средь бела дня там, где им заблагорассудится. Но долгие размышления и составление логических цепочек в том, что не касалось работы, были совсем не в духе Елизаветы Дубровской, и она, отбросив сомнения в сторону, как ненужный хлам, сосредоточилась на главной задаче.