Светлана Викторовна осушила слезы. Было видно, что она воспряла духом и полна решимости щедро отблагодарить Елизавету. Через пару минут ее подчиненные забегали вокруг со скоростью торнадо. На столе заместителя директора появился толстый гроссбух с заказами за прошлый год. Толстуха, проворно работая пухлыми пальчиками, отыскала нужное число.

— Вот, двенадцатое июня… Климов, говоришь? Есть Климова Л.А.

— Это она! — воскликнула Лиза.

— Что интересует? Меню, предоплата…

— Это неинтересно. Хотя нет. Постойте! Климова не заказывала случайно именинный пирог?

— Сейчас посмотрим… Вот! Пирог «Свадебный» с колокольчиками. Бисквит, суфле, вишня в сиропе.

Пирог «Свадебный»! Елизавета едва удержалась от смеха. Вполне в духе взбалмошной Ларисы, пытающейся превратить свой день рождения в помолвку. Где ей было понять, что после того чудовищного происшествия их супружеские отношения уже не поддавались реанимации.

Еще некоторое время ушло на то, чтобы отыскать официантов — свидетелей безобразной сцены с вышеописанным пирогом. Но темпераментом Светланы Викторовны можно было растопить льды в Антарктиде, и уже через считаные минуты парочка свидетелей защиты предстала перед ними.

— Она залепила этим тортом прямо ему в рожу, — веселился один. — Никогда не видел ничего потешнее! Свадебные колокольчики едва не повисли на его ушах!

— Таких баб в лагеря нужно ссылать, чтобы знали свое место, — негодовал второй. Но, натолкнувшись на строгий взгляд начальницы, решил повременить с критикой женского пола. — Светлана Викторовна, но эта зараза, помнится, не оплатила нам стоимость битой посуды. Между прочим, крайним оказался я!

Через час Андрей и Елизавета, сытые и довольные, уже отправились в обратный путь. Хлебосольная Светлана Викторовна не поскупилась на отличный обед. В Лизиной сумке лежала надлежаще заверенная справка о заказе Климовой, а сердце грело клятвенное обещание начальницы отпустить двух свидетелей-официантов по первому требованию следствия или суда.

В семье Дубровских ужинали, когда Елизавета и Андрей вернулись домой. Мать, увидев знакомого дочери, состроила такую гримасу, будто ей в борщ угодила муха. Бедный молодой человек хотел было откланяться, но Елизавета решительно удержала его за руку.

— Не торопись, у нас в столовой потрясающе большой стол. Места всем хватит!

Ее карие глаза вмиг потемнели, а подбородок воинственно задрался вверх, словно предупреждая домашних о возможном скандале. Но Вероника Алексеевна не собиралась воевать, отчасти потому, что место почетного гостя было уже занято. Незнакомый Лизе молодой мужчина, лениво ковыряясь в салате, рассматривал обстановку просторной комнаты. Получив новый объект наблюдений, он осмотрел Лизу с ног до головы, как скаковую лошадь, и, по всей видимости, остался доволен.

— Вениамин Каретный, — представила его мать. — Сын наших давних друзей. Директор центра психологической помощи «Эго», кандидат наук. Его отец…

Когда речь зашла о каких-то невероятно заслуженных родителях Вениамина, у Дубровской не осталось сомнений, для какой цели этот молодой человек был приглашен в гости. Маменька воплощала в жизнь свою идею фикс — благополучно выдать Лизу замуж.

— Это моя дочь, перспективный адвокат. Почти кандидат наук… А это… — Мать нахмурилась, соображая, под каким соусом преподнести Каретному Лизиного знакомого.

— Можно без церемоний — Андрей, — разрядил обстановку молодой человек.

— Ну, вот и отлично, — пробормотала Вероника Алексеевна. — Теперь, когда все знакомы, мы можем продолжить обед. Софья Илларионовна, будьте любезны, еще два прибора.

Няня расторопно подала на стол все необходимое.

Из-под крышки супницы вырывался аромат украинского борща; знаменитая нянина выпечка сочилась маслом, а селедочка и малосольные огурчики могли разбудить аппетит даже у разборчивого язвенника. Только Вероника Алексеевна, демонстрируя барскую сытость, вела неспешные беседы с Вениамином о достоинствах зарубежной кухни. Андрей из разговора был выключен предумышленно, так как, по мнению матери, он в этом все равно ничего не смыслил.

— О, этот Париж! — в ностальгическом порыве восклицала Вероника Алексеевна. — Какой флер! Какая изысканность! Вениамин, вы, конечно, имели возможность оценить кухню «Жюль Верна»?

— Безусловно, — меланхолично отвечал Каретный, принимаясь за очередную нянину пампушку.

— Когда нам с Германом Андреевичем доводилось бывать в Париже, мы не упускали случая поужинать там. — Матушка закатила глаза. — Вижу как сейчас! Вот Эйфелева башня в вечернем освещении; лифт, поднимающий нас на второй уровень; полумрак ресторана… Какая там публика, а какая кухня!

Происходящее напоминало Елизавете спиритический сеанс, и она невольно хмыкнула.

— Неудивительно, — подпел матери Вениамин. —

В престижном туристическом справочнике «Мишлен» этот ресторан удостоен четырех красных вилок. Однако цены, скажу вам!

— Высокая кухня стоит того. Правда, Лизонька?

— М-м-м, — невразумительно произнесла дочь. Она жутко проголодалась и не имела охоты поддерживать пустой светский треп.

— Андрей, — мать переключилась на другой объект. — Окажись вы с Лизонькой в том божественном месте, чем бы вы смогли побаловать мою дочь?