— Но Николетта не числится в списке его жертв, — не унимался Вострецов.

— Но как же так? Вы же выезжали на место происшествия в тот день, когда на меня напали в подъезде! Разве это была не Николетта?

— Нет! Я выезжал на убийство молодой женщины. Но злодеяние совершил вовсе не Чулочник, а дебошир-муж. Да и звали убитую вовсе не Николь.

— Вот так фокус! Так куда же запропастилась бедняжка Монро?

— Но Климов ведь сообщил вам детали ее убийства. Я правильно понял?

Дубровская подумала несколько мгновений. Внезапно она поняла все и побледнела.

— Вовсе нет! Он даже не вспомнил про нее. Это я сама рассказала ему о ней. Я, помнится, упомянула даже, что она видела его во дворе после убийства Дробыш…

Вострецов присвистнул:

— Ну и дела! Если наша Монро еще жива, ей угрожает серьезная опасность…

Новая жизнь для Николетты так и не началась. Хотя, надо отдать ей должное, попытки порвать с прошлым были. Но каждый раз оказывалось, что одного желания для этого мало, нужна еще и финансовая независимость.

«Хорошо говорить о высокой нравственности тем, кто уплетает ложками черную икру, а выходные проводит на Канарах», — уныло рассуждала она после того, как ее очередная затея накрывалась медным тазом.

За место нянечки в детском саду, секретаря в захолустной конторе, уборщицы в кооперативе предлагали такие суммы, которые вызывали у бедной Монро вначале нервный смех, затем непрерывную икоту.

«На что вы, милочка, рассчитываете? — спрашивал ее толстопузый начальник той самой, покрытой пылью конторы. — Нужна квалификация, образование, мы же берем вас исключительно из соображений… м-м-м… гуманности и человеколюбия».

«Понятно, — мрачно констатировала Монро. — За эти гроши я вынуждена буду чесать ему брюхо и имитировать бразильские страсти, занимаясь с ним любовью на письменном столе».

Короче, после этого она ушла в глухой загул. Целую неделю в объятиях молодого повесы она старалась забыть то, что предлагали ей работники различных учреждений и ведомств. В ночном клубе ее потеряли, а подруга, после смерти Дробыш пугающаяся собственной тени, записала ее в ряды пропавших без вести.

И теперь, отрабатывая до черта надоевший ей номер у шеста, она уже не роптала на судьбу, а заученно улыбалась публике.

— Эй, Монро! — окликнула ее одна из официанток. — Подойди вон к тому столику. Тобой заинтересовался фраер с бородкой. За версту видно, что интеллигент.

Действительно, мужчина имел респектабельную наружность: чрезвычайно умные серые глаза за стеклами дорогих очков, холеные руки.

Николетта, подобрав грудь и втянув живот, подошла к нему и обольстительно улыбнулась.

— Присаживайтесь, — пригласил ее мужчина. — Вы меня не узнаете?

— А что, мы раньше встречались? — удивилась Николь.

Мужчина рассмеялся и, почесав бородку, признался:

— Может быть, если вы любите кинематограф.

У Монро пересохло в горле.

— Вы — актер! — догадалась она.

— Не совсем, — заскромничал мужчина. — Скажем так, я имею кое-какое отношение к киноиндустрии.

— О! — округлила глаза Николетта. Она боялась поверить в свою удачу. Еще бы! Ею заинтересовался такой необыкновенный мужчина, сразу видно, что крупный столичный бизнесмен. Если она поведет себя по-умному, ей удастся раскрутить его на приличную сумму. А там, глядишь, последует предложение сняться в какой-нибудь картине. Вот только Монро абсолютно ничего не смыслила в киноиндустрии, а поддержать разговор на должном уровне нужно было непременно.

На всякий случай она опустила очи долу (так лучше всего просматривалась длина ее потрясающих ресниц) и надула губки (чтобы придать им объем). Ногу она закинула на ногу (чтобы обнажилось шелковистое бедро), а длинными пальчиками стала барабанить по поверхности стола (пусть полюбуется на ее ухоженные ногти).

Неизвестно, насколько был потрясен ее красотой киноделец, но он вдруг дернулся и схватил ее за руку:

— Не двигайтесь!

— Что такое? — испугалась Монро.

— Сидите так и не поворачивайте голову. Это невероятно!

«Скорее всего, он сейчас подбирает актрису на главную роль и во мне разглядел что-то такое, необычное», — воодушевилась Николь.

Когда она решилась взглянуть на мужчину, она была поражена. В его глазах блестели самые настоящие слезы. Руки его дрожали. Было видно, что он с трудом сдерживает эмоции.

— Как вас зовут? — спросил он наконец.

— Николетта Монро, — заплетающимся языком произнесла девушка.

— Нет-нет! — замахал он рукой. — Как ваше настоящее имя?

— Нина. Нина Бубенцова, — она с трудом вспомнила это имя.