– Хмм.
– Стародубский-старший задумался.
– А ведомо ли тебе Горынюшка, что они перед Мокошью - сёстры. Однова посвящение получали у Кремлёва Источника, и повязаны, куда как крепче чем скажем ты с Машкой.

– Откуда?
– Вскинулся Горыня. Я в эти дебри вообще не лез.

– А зря!
– Князь вскинул вверх указательный палец.
– Тогда знал бы, что лучше всего им вообще одного мужа на всех, чтобы круг силы не распадался. Я про то конечно не самый большой знаток, но кое-что рассказать могу. То вообще старинная традиция, что с самой Малуши жены Святослава Игоревича идёт. Малуша и сама была ведуньей не из последних, а когда призвала своих сестёр во Мокоши, армия Святослава вообще не знала поражений. Тогда и хазаров разбили да рассеяли, и цареградцам наподдали. А печенегов, что под Киев пришли, так и вовсе вырезали до последнего человека.

– Ну, со Святославом понятно. Он Князем всей земли русской был. А мне-то этот хоровод зачем? Тут с одной женой бы управится, а как с пятью?

– Ну, при случае у государя нашего спросишь. У него ведь в жёнах тоже Макошин круг.

Незаметно подошло время, когда нужно было ехать во дворец. Роскошная карета запряжённая четвёркой вороных коней, уже ждала у входа, как и почётный конвой из шести казачков, нетерпеливо гарцевавших рядом с лестницей. Горыня стоял внизу, ожидая пока князь выведет Марию, и чуть было не прозевал появление сестры, на широкой лестнице.

Одетая в бледно-голубое платье, с золотой вышивкой по краю широкой юбки, Мария не шла а будто плыла, над землёй. Сверху на плечи была накинута пелерина из тончайшего кружева отороченного лебяжьим пухом, а на руках, шее и на лбу сверкали крупные бриллианты обрамлённые в затейливую платиновую вязь.

– Маша, боюсь, сегодня ты затмишь даже царевен.
– Горыня с улыбкой отвесил поклон сестре, и подал руку, чтобы она могла взойти на подножку кареты.

– А я боюсь, как бы вам с батюшкой не было стыдно за деревенскую простушку.
– Мария лукаво улыбнулась, и аккуратно расправив складки платья, села на мягкое сидение.