Звук выстрела пронзил тишину комнаты, бесполезная попытка увернуться, дикая боль пронзила колено, и он упал на пол, поджав под себя ноги и закричав, проклиная весь белы свет.

Словно сквозь туман, он видел, как она отходит от кровати, ноги все еще дрожат и снова боль пронзила тело, она попала во второе колено, теперь он точно не уйдет…

Малышка с безумным наслаждением наблюдала за корчащимся в муках мужчиной, теперь он в ее власти.

Новый выстрел.

Она попала в плечо, и мужчина начал задыхаться от боли, но она не остановится, нет, не после того, что он сделал с ней, следующий выстрел попал во второе плечо, и глаза, что недавно сияли от удовольствия теперь закатывались в ужасе.

Еще выстрел.

Пуля попала в живот.

Выстрел.

Пронзила грудь.

Она видела, как он сделал последний судорожный вздох, как последний раз дрогнуло тело и невидящие стеклянные глаза устремились в потолок.

Но она не остановилась…

Выстрел…выстрел…выстрел…

Пальцы словно на автомате спускали курок, словно он был виноват в том, что не оказался под рукой раньше, как будто это пистолет подвел ее и отправил в ад.

Она не заметила, как распахнулась дверь в комнату, не слыша истошный крик Матиаса, не чувствовала его рук на своих плечах, лишь палец снова и снова спускал ненавистный курок, и пусть пули давно закончились, пусть вместо характерного звука раздавалось лишь бессмысленное «щелк», она не могла остановиться, потому что тут ее окончательно убили, потому что в этой комнате ее решили остатков детства и надежды.

Щелк! Щелк! Щелк!

– Венди! – его голос кажется уставшим и таким родным, но глаза все еще устремлены на лежащие на полу тело.

Щелк! Щелк! Щелк!

– Ответь мне! – ее снова тряхнули за плечи, но это казалось каким-то не настоящим, весь ее мир сейчас заключался в теле мертвого мужчины с застывшим ужасом на лице и бессмысленном «щелк», доносившимся из пистолета.

– Пушистик! Ответь мне! –это был другой голос не похожий на главу спец. подразделения. – Ну же! Посмотри на меня!

Нехотя малышка отворачивается от тела, просто потому что ей стало интересно, кто может звать ее, ведь все теперь не имеет смысла…ведь теперь она неправильная, теперь она испорченная и окончательно сломанная…

***

Два мерцающих зеленых глаза прожигают душу, все покрыто пеленой и на щеках неприятная влага, я что плакала?

Пару раз моргнув, пытаясь прийти в себя. Сознание медленно возвращалось, спустя пару секунд я уже ощущаю чужие ледяные ладони, зажимающие мои щеки, вынуждая смотреть в лицо невероятно красивому мужчине.

– Лисенок? Ты слышишь меня?

Голос напряжённый и, кажется, немного обеспокоенный, от этого почему-то становится тепло и приятно внутри.

Тело расслабляется, и, спустя какое-то мгновение, я оказываюсь в объятиях вампира. Альтер-эго, схватив за запястье, вытаскивает из пучины прошлого, что-то кряхтит и злобно ругается, плотно закрывая двери в душе.

– «Добилась чего хотела?» - от скептизма в голосе хочется разрыдаться, как такое могло произойти?!

– Мне жаль, – тихий голос заставляет вздрогнуть, Кай осторожно пробежался пальцами по моей спине, крепко прижимая к своей груди, – мне жаль, что ты убила его.

Резко поднимаю голову, долбанувшись затылком о его подбородок, встречаюсь с мерцающими от беспомощной злости глазами и молча задаю вопрос «почему?».

Его длинные пальцы очерчивают линию скул, на губах застывает зловещая улыбка и тихий, обманчиво ласковый голос шепчет:

– Потому что если бы ты этого не сделала, я подарил бы ему бессмертие, а после, каждый божий день, наслаждался бы его муками, сдирая кожу или отрезая части тела, ты, моя милая зверюшка, и представить себе не можешь какую боль приносит регенерация…

И что-то в его голосе заставила меня поверить вампиру, быть уверенной в том, что он говорит на полном серьезе, крепче прижавшись к твердой груди, от которой так потрясающе пахло мужским одеколоном и тростниковым сахаром, не отдавая себе отчет, прошептала:

– Останься со мной.

Тело вампира содрогнулось, и я скорее почувствовала, нежели увидела его усмешку.

– Хорошо.

– Кай?
– пальцы замирают там, где должно было биться сердце.

– М?

– Ты ко мне что-нибудь чувствуешь?

Грудь под моими ладонями завибрировала от тихого смеха, а я сжалась, словно крохотная зверюшка, наивно верящая, что охотник ее пощадит.

– Да.

Резко вскинула голову, ошарашенно рассматривая мужчину.

– Помимо раздражения и жалости?

– Да.

Приподнимаю брови, смотрю в снова ставшие голубыми глаза, надеясь отыскать в них ответ, но от безликого холода становится только страшнее и тоскливее.

Кай немного наклоняется вперед, и кончик его носа касается моего:

– Теперь я еще больше хочу трахнуть тебя.