Помол, огонь и турка в копоти,

Вот пена брызжет за края,

Забудь о жалобах и ропоте,

Все смоет черная струя!

Крепчайший кофе, без изысков,

Фарфора тонкого стакан,

И наслаждение так близко,

(Заметь – без капли коньяка!..)

Твой кофе черный, ароматный,

И неизменно – «Президент»,

Смакуешь… сказочный момент…

И улетаешь в мыслях в сад ты

Заоблачный!..Там нет потерь,

Тебе туда открыта дверь…

Вспомним свое детство,

А с ним – и край родной,

Лес с домом по соседству,

Ель, сосны… Мне одной

На этой тропке любо

Тихонько замереть,

И вверх, в просвет лазоревый,

На небо посмотреть…

Ему лишь, необъятному,

Готова песни петь!

Заневестились деревья

Снежно-девственным убором,

Зазвенели тротуары

Ледянистым перебором,

Бахромой седой украшены

Провисли провода,

Разбежался первоклашка

По дорожке синей льда!

Вот и бабушка в калошах

Едет, охая, вперед,

Посмотрите-ка, что делает

С людьми веселый лед!

Снег упал на черный город -

Посветлело все вокруг,

Ну не правда ли, что здорово

Зимой везде, мой друг!..

Гоголь требовал фантасмагории,

Крамской к реализму Вано призывал,

Пели свое Лоррен и Лагорио,

Закат итальянский – свое диктовал…

Всем внимая, ни с кем не споря,

Он подчинился лишь рокоту моря:

«Волну» за волной вдохновенно писал,

На нас обрушив «Девятый вал»!..

Вышла важная старуха

В драном норковом манто,

В голове ее – разруха,

Все не так и все не то!

Снег – не пахнет, не искрится,

Не скрипит под сапожком,

А вокруг – чужие лица,

Глянешь мельком (иль мельком?)

Потускнели впечатленья,

Речь давно затруднена,

И в одном лишь нет сомненья:

В этом мире я одна.

Припозднилась. Задержалась.

Всем – самой себе назло,

Слишком долго… А все мало.

Наказали?.. Иль свезло!

Наморщили стволы немолодые липы,

Береза голая не прячет старых ран,

День зимний мной без вкуса, залпом выпит,

Закат скорее трезв, чем пьян…

Трещат сварливые в чаду поленья,

Как айсберг печь, не разогреть никак,

И не приходит вдохновенье,

В дому и в сердце – беспросветный мрак.

Зажгу лучину: трепетное пламя

Раздвинет тьму ночную по углам,

Возьмусь читать стихи, на память,

Нетрудно это, их писал я сам.

В стихах – ручьи и птичьи трели,

Все, что приходит к нам с весной,

Глядишь – и разогнать сумели

Тоску и мрак, и муза вновь со мной!

Дождь шуршит по сугробам,

Оттепельно, парит…

В твоем облике – робость,

У меня – жар ланит,

Заскочили в кофейню,

Чашка греет ладонь,

Про себя умоляю:

«Хоть нечаянно – тронь!…»

Я трещала без умолку,

Ты очами сиял,

Ну и кто из нас думал, как

Жизни кончится бал?..

Васильев вещает, что в моде – рванье,

Заплатки и дыры, проетые молью,

И хоть ты уверена – не твое,

Пофантазируй, дай себе волю!

***

Я – в свитере этом, в снегах Сахалина,

Он «Ноченьку» пел, я от счастья плыла…

…Вот бусы янтарные, два моих сына

Их в клад закопали – еле спасла!

…А в этой рубахе китайской стеною

Брела в Поднебесной по облакам,