В который раз убедилась, что чем старше человек, тем нелепее у него костюм на Хеллоуин. Если в детстве костюм эльфа смотрелся бы хорошо, в силу возраста и молодости, то лет в сорок эльф выглядит уже каким-то не совсем уместным. Если только это не злой гремлин. Учитель истории нарядился в пирата. А учительница физики, которая родом из Англии, — в призрака чёрной монахини. Асмодей вообще ни в кого не нарядился. Видимо, его попросту заставили сюда прийти остальные преподаватели. Однако уже просто его появление в таком скоплении людей вызывало удивление окружающих.

— Господин Станиславкий, — Анна приветственно приложила руку ко лбу, в стиле военных отдала честь присутствующим. — Вас вызывает руководство.

Библиотекарь от неожиданности поперхнулся пуншем.

— В середине праздника? — попытался спросить сквозь кашель он.

— Да. Маргарет сказала, что ей надо о чем-то поговорить с вами и с Нозоми, — сестра взяла со стола стакан с напитком. — Боже, какая жара тут. Не волнуйтесь, я пойду с вами, чтобы она не сильно ругалась.

— По поводу? — поинтересовался нефилим.

— Сама не знаю. Ну, пойдёмте уже. Быстрее она с вами разберётся, быстрее вернёмся сюда, — Анна снова потянула меня за руку, но уже к выходу из спортивного зала. Роберт последовал за нами, на ходу допивая свой злосчастный пунш.

Солнце уже успело зайти, поэтому нас обдало морозной свежестью. Я с удовольствием вдохнула воздух. Освежает. Снаружи было куда тише, чем в зале, поэтому на мгновение показалось, что мы просто оглохли, потому что все звуки стали такие, словно доносятся издалека, из какого-то параллельного мира, скрытого завесой сумерек.

Я подняла голову: над нами высоко в небо, мигая проблесковыми огнями, летит самолёт, оставляя среди облаков свой собственный белый след, будто бы проводя черту, разделяя всё на сегодня и завтра.

Анна шла впереди, пританцовывая в такт какой-то песни. Роберт молча шёл рядом, погружённый в раздумья, вероятно, вспоминает, не забыл ли он какую-нибудь из книг. Удивительно, как спокойно он покидает это место, словно не прожил тут десять лет, не общался со всеми этими людьми, не улыбался им каждый день. Я не видела Маргарет с самой нашей ссоры. В голове проскользнула мысль, что надо бы с ней помириться, хотя бы условно, перед тем, как я уеду отсюда. Возможно, навсегда.

Возможно, завтра меня уже не будет в живых.

Странно, но сейчас эта мысль воспринималась как само собой разумеющееся. Это, возможно, пугало бы. Но пустота внутри преобразилась в безразличие. Я успела подумать, что отныне каждый свой день я должна проживать так, словно он последний. Если так подумать — то так оно и есть на самом деле. Всякий день теперь может оказаться последним.

Я шла и пыталась запомнить едва ли не каждый шаг. Каждый куст, каждое окно. В глаза бросались какие-то детали, которые я раньше не примечала, но теперь это не имело никакого смысла. Я увижу тётю последний раз и надеюсь, что она не будет слишком сильно ругаться. Хотя… Если она будет ругаться, то, может, ей будет проще, если она решит, что я сбежала из-за её давления? Как сбегают трудные подростки.

На этой мысли сама себе улыбнулась. Ага, давай ещё окно разобьём, чтоб наверняка так все и решили.

— В общем, главное: без паники. Думаю, она вас на долго не задержит, — сказала Анна, когда мы наконец добрались до кабинета директора. В самом административном корпусе было совсем тихо и безжизненно, и лишь с улицы долетал гул праздника. В коридорах стоял полумрак. Казалось, ещё минута — и из-за угла выплывет приведение. Или учительница физики.

В кабинете тёти Маргарет свет исходил только от лампы на её столе. Больше ей и не нужно было. Директриса, завидев нас, тут же отложила документы в сторону. Я и Роберт встали у стола. Анна закрыла за нами дверь, но осталась у выхода, сев на стул. Достав из кармана телефон, она начала буднично набирать смс своим друзьям, скорее всего жалуясь на непутёвую меня, и сообщать, что она скоро вернётся к остальным.

— Добрый вечер, — поздоровался Роберт.

— И вам добрый, — тётя Маргарет кивнула.

Повисло молчание. Глава школы смотрела на нас каким-то странным тяжёлым взглядом.

— Знаете, — начала она неожиданно. От её тона у меня засосало под ложечкой. — Моя семья очень много времени потратила на это учебное заведение. Мы вылизали тут не только каждый квадратный сантиметр, мы смогли создать прекрасную репутацию. Родители не боятся отправлять сюда своих детей, потому что им ничего тут не грозит. У нас не было краж, серьёзных драк и сексуальных домогательств. Наше заведение по праву считается одним из лучших в стране.

Сказав последнюю фразу, директор посмотрела на библиотекаря. Тот не шелохнулся.

— Я бы не хотела, чтобы хотя бы мелочь повлияла на репутацию трудов моего рода, — продолжала она. — Нозоми, тебе есть, что мне рассказать?

Я потупила взгляд. Похоже, что шутка Анны насчёт моих отношений несколько вышла из-под контроля.

— Н-нет… — едва слышно сказала я.

Тётя Маргарет сверлила меня взглядом, словно могла выдернуть из моего сознания ответ.

— А вам, господин Станиславский, есть, что мне сказать? — тётя перевела взгляд на мужчину. Тот молчал. — Или мне стоит обращаться к вам Асмодей?