Мы очутились около старого дуба на центральной лужайке. У ворот уже начали останавливаться машины и выбегать какие-то люди с оружием в руках. Заган прокомментировал это коротко — «охотники прибыли». Я потеряла мать и сестру из виду. Кто-то из прибывших помогал детям, другие же начали готовиться к бою с демонами. Падшие пока что ничего не предпринимали. То и дело взглядом я натыкалась на силуэты стоящих то тут, то там ассасинов: кто-то был на крышах, кто-то около главного корпуса. Десятки Теней, которые ждали лишь одного — приказа Марбаса. Они безучастно наблюдали за эвакуацией так, словно их это никоим образом не касалось.

Совершенно неожиданно в воздухе повисла тишина. Тишина, ненормальная для этого района, ненормальная для школы. Даже ветер не скрипел ветками деревьев, словно всё уже закончилось. Навсегда закончилось. Предчувствие беды сковало грудь, заставляя меня судорожно вдохнуть полные лёгкие воздуха. Страх молниеносно распространился по всей территории школы, закрался в каждый её уголок, в каждую душу находящихся тут.

А потом крик у нас за спиной разорвал эту проклятую тишину. Нет, это был не крик. Звук походил на женский плач, срывающийся на вой, но он был какой-то ненормальный: глухой, отдалённый и искажённый, словно голоса в толпе. От этого звука у меня волосы встали дыбом. Звук повторился, но уже левее, на крыше главного корпуса. Превозмогая ужас, я посмотрела туда и увидела огромное, размером с лошадь, существо, стоящее на краю крыши задрав голову. Это не человеческий плач — эти звуки издавало чудовище. К вою присоединилась ещё одна тварь, со стороны общежития. Совсем рядом с нами оказалась ещё парочка. Я инстинктивно прижалась к Велиалу.

— Это гхоры, не стоит их бояться. Тебя они не тронут, — услышала я его спокойный голос.

Марбас, тем временем, вышел на открытую местность, держа руки поднятыми. Небольшая группа людей, стоящая у ворот, взвела оружие в его сторону, но падший проигнорировал это. В сумерках я с трудом различала мужчин и женщин, подростков, оставшихся рядом с родителями, желая им помочь и взяв в руки оружие, и пожилых, но всё ещё способных на что-то людей. Он же следил за каждым из охотников долгие годы и наверняка знает всех присутствующих тут поимённо.

— Меня зовут Марбас, — представился он, на что послышалось недоброе шипение и чертыханье со стороны охотников. — Да-да, это я тот самый мерзавец, который часто приходит к вашим изувеченным родственничкам в кошмарах. А может быть, и к вам лично. У вас сегодня уникальная возможность прикончить меня. Можете нападать скопом или по одному. Ведь зверь всегда может убить того, кто желает убить его, в этом вся ёбанная ирония естественного отбора, — он сунул правую руку под плащ и вытащил что-то продолговатое. Ещё секунда и площадку озарил фаер, окрашивая всё зловещим красным. Через мгновение такие же вспыхнули в огромном множестве вокруг нас и за нашими спинами. — А это мои друзья. И они будут мне сегодня помогать.

Он вытянул руку и разжал пальцы, позволяя фаеру упасть на траву, и пнул в сторону охотников, на что без малейшего промедления послышались звуки снимаемого с предохранителей оружия. Марбас же с демонстративным безразличием развернувшись к ним спиной, материализовал прямо из воздуха крупный череп какого-то животного и надел себе на голову словно шлем, становясь таким же безликим, как и все члены Братства:

— И да начнётся же Дикая Охота! — разнёсся его громкий голос за мгновение до того, как раздался первый выстрел.

Я не сопротивлялась, когда Седит перенёс меня на крышу второго корпуса, подальше от того, что началось внизу. Велиал принял такое решение сразу, стоило ему остановить перед самым моим носом с десяток выпущенных охотниками пуль. Они чётко наметили себе жертву этой ночью. Всё происходило ровно так, как и говорили падшие: теперь Орден попытается меня убить во чтобы то ни стало. Короли же с Робертом остались внизу, и последнее, что я тогда видела перед тем, как очутиться на крыше, был Заган, запрыгивающий на гхору и натягивающий поводья, разворачивая это фантастического вида нечто в сторону членов Ордена с одной-единственной целью.

А после я не вздрогнула, когда услышала рёв охотничьего горна. Всё, на что меня хватило, — это сползти вниз по стене и, обхватив себя руками, просто смотреть в пустоту перед собой. Мне было абсолютно наплевать, чем всё закончится: кто умрёт, а кто выживет сегодня. Единственное, что я чувствовала в этот момент, это что дыра внутри, казалось, заполнила всё тело. Не было больше ни сил, ни желания плакать. Хотелось лишь одного — исчезнуть. Раз и навсегда. Если существует реинкарнация — то пусть её не произойдёт в моём случае, пусть весь этот божественный замысел даст осечку.

— Эй, охотница, — услышала я исковерканный магией голос помощника Марбаса. Не сразу, но всё же подняла на него взгляд.

— Не называй меня так, — сипло отозвалась я.

— И как же мне тебя называть? — поинтересовался Седит, делая вид, будто ему это и вправду интересно. Рядом из тьмы вынырнуло ещё несколько ассасинов, кто-то из них растворился практически сразу, кто-то остался. Я не считала, сколько их вокруг: они выглядели какими-то нереальными, действительно сгустками чёрного тумана, как из-за одеяний, так и из-за магии, которая их окружала. Казалось, попытайся я сейчас коснуться хотя бы одного из них — рука пройдёт сквозь это марево.