— Я не хочу замуж за этого болвана.

— Думаешь, лучше быть замужем за Ходоком?

— Он не демон. Даже если и демон, я его люблю. А он меня, я верю. Я вижу это в его глазах — его чувство подлинное. Может, мы чего-то о них не знаем. Может, они вовсе не хотят причинять нам вред. Ведь есть демоны, с которыми у нас мир. Думаю, Найт из таких. Он никогда меня не обидит и не заставит делать что-то против воли. В отличие от вас, Стражей.

— Эк, какие же вы, бабы, все-таки дуры. Любовью вас помани, так вы и в пекло идти согласны. А нет ее, любви, тем более у демона полумертвого, — досадливо сплюнул он и исчез из моей головы.

Вскоре вернулся Найт, слегка потрепанный и бледный.

— Они ушли и больше нас не потревожат, — с порога начал успокаивать. Только на душе все равно скребли кошки. Как же они это делают, телепаты? Зарождают сомнения на пустом месте, причем такие, от которых отделаться никак нельзя. Решила не мучаться и спросить в лоб:

— Ты не человек?

Найт молча смотрел на меня.

— Ты демон?

Он медленно кивнул и отвернулся.

— Боишься меня? — спросил он тихо-тихо.

— А стоит бояться?

Он подошел вплотную и поцеловал так, как не целовал никогда до этого.

— Твоя тоска, твое одиночество пробудило меня к жизни. Твоя любовь дала мне силу. Да, я питаюсь кровью животных и избегаю солнечного света, но чувствую также, а может и острее, чем люди. Сейчас ты можешь уйти, но можешь и остаться. Тогда я покажу тебе владения ночи, открою сокровенные тайны реки времени, проведу подземными тропами в вечный город, где мы сможем быть счастливы вместе. Отдыхай. Я вернусь завтра после заката и приму любое твое решение.

И ушел. Я не выдержала и расплакалась. Никогда не плакала, даже в детстве, когда падала и разбивала коленки. А сейчас успокоиться не могу. Все, чему меня учили, говорит, что я должна бежать отсюда и бежать сейчас, когда светло, но что-то держит. Безнадежность. Я точно знаю, что будет там — замужество без любви и жизнь в золоченой клетке, а Найт предлагает мне что-то новое. Если я рискну, возможно, обрету счастье или погибну, но все равно так будет лучше, чем в неволе».

Герда передернула плечами. Неужели у Лайсве все было настолько плохо, что начали посещать мысли о смерти? Или Ходок так подействовал? Неужели она не видит, насколько лживы его слова? Но в дневнике еще столько записей! Значит, она выжила, не став упырицей. Герда приложила руку к груди. Почему история полувековой давности никак не отпускает? Что так навязчиво крутится в мыслях, но никак не всплывает на поверхность? Герда сделала несколько глубоких вдохов. Чего сейчас гадать? Надо читать дальше. Все равно уже не уснет, пока не доберется до конца.

К вящему удивлению, следующая запись имела совершенно другую тональность:

«Кажется, наступило демоническое похмелье. Чувствую себя последней дурой. Как я могла так обмануться? А еще на Вейаса обижалась, что принцесса его опоила и чуть было на себе не женила. Сама-то ничуть не лучше. Даже хуже. Это ужасно!

После ухода Найта, я так и не поднялась с кровати. Даже поесть не удосужилась. Все думала о нем, считала часы до нашей встречи. Он явился точно с заходом солнца, обаятельно улыбнулся и спросил про мое решение. Естественно, я согласилась. Даже мысли не возникло отказаться, а следовало бы.

Найт взял меня на руки и понес к заброшенному кладбищу. Там остановился у одного из склепов, отпер и пригласил внутрь, объясняя, что проход в его мир спрятан внутри. Там действительно что-то было. Я ощущала это даже несмотря на свою нечувствительность к ауре. Весь пол испещряли желобки с глубокими лунками в центре гексаграммы. На стенах вырезаны заклинания на теркийском, а может даже доманушском языке. Найт надрезал свое запястье и, приложив его к выступу на стене, попросил меня сделать то же самое. Но стоило поднести к запястью кинжал, как в голове зазвучал встревоженный голос Вейаса. Он молил остановиться и бежать. Просил прощения, угрожал, кричал, но я не слушала. Видела только Найта и слышала тоже только его. Стоило крови попасть на стену, как на месте гексаграммы образовался колодец. Найт снова поднял меня на руки и прыгнул вниз. Когда над головой сомкнулась кромешная тьма, последние силы покинули меня».

Герда укуталась в одеяло, почувствовав, как по коже пробирается озноб. Она словно наяву ощущала царивший в склепе могильный холод и ужас Лайсве от падения в бездонную бездну. В комнате сгустился сумрак, а огонек от свечи подрагивал, словно от страха. Герда перевернула страницу и продолжила читать на следующей:

«Очнулась посреди огромного зала, освященного множеством свечей, шикарно обставленного обитой бархатом мебелью. Стол ломился от изысканных яств. В камине весело полыхал огонь. Приветливо отогнут балдахин на большой двуспальной кровати. Дома я никогда не ценила богатую обстановку нашего родового замка, удобства, которые он предлагал. А проведя столько времени вдали от них, оказалось, соскучилась. Подошла к столу, отщипнула темную ягоду от лежавшей на серебряном подносе грозди винограда и положила в рот, испытывая невероятное наслаждение. Не понимала тогда, насколько неестественно обострились мои чувства, насколько близко я подошла к краю.

Найт смотрел на меня с таким вожделением, и я верила, что это из-за чувств, которые он ко мне испытывает. Его вкрадчивый голос, мягкие поцелуи, нежные прикосновения околдовывали меня, превращая в послушную куклу. А меж тем его руки становились все холоднее, а поцелуи жестче. Я почувствовала, как по коже легкой щекоткой прошлись клыки, резко впились в шею, посылая по всему телу шоковую волну. Было невыносимо больно. В кровь вливали яд, а я не могла даже пошевелиться, с ужасом ощущая, как последние силы оставляют меня. Голова наливается тяжестью, становится чужой. Разум затуманивается, и уже не хочется ничего. Только уснуть вечным сном и видеть сладострастные сны о любви, которой не было и никогда быть не могло.