После этого сладить с сыном Заградского уже не представлялось возможным: он специально поджидал Герду в темных, безлюдных местах, умолял, требовал, угрожал, чтобы она ответила на его ухаживания, но она оставалась непреклонно. И даже не из-за глупой детской мечты, не из-за приколотой к вороту вересковой броши, а из-за того, что сам вид Вальдемара вызывал чувство брезгливости, от его запаха живот сводила болезненная судорога, а от прикосновений хотелось отшатнуться и со всех ног бежать прочь, как от чумного.

Вот и сейчас было не по себе от предстоящей встречи. Но чтобы сохранить отцовский дом, нужно отдать Вальдемару долг, а попросить кого-нибудь сделать это за нее Герда не решалась.

– Может, все-таки передумаешь?
– со слабой надеждой спросил кот.
– Эти деньги очень пригодились бы в дороге.

– Я не собираюсь никуда уезжать.

– Сегодня - нет, а завтра?

– А завтра я вернусь домой.

Кот насупился и замолчал. Набравшись мужества, Герда постучала в дверь. На пороге показался высокий плечистый парень с кудрявыми волосами. Ворот рубахи был широко распахнут, выставляя напоказ смуглую мускулистую грудь. Герда тут же уловила резкий хмельной запах. Из головы выветрились все мысли, кроме одной - бежать.

– Заходи, - велел Вальдемар, в то время как Герда отчаянно пыталась вспомнить, зачем сюда пришла.

– Я… - начала заикаться она.
– Я… деньги… Долг отдать. Вот.

Герда протянула Вальдемару кошель. Парень пристально глянул на нее и кивнул головой в сторону дома:

– Заходи.

– Зачем? Я лучше тут отдам и… пойду, - Герда вложила кошелек в его руку и попятилась, но Вальдемар ловко подхватил ее и втолкнул в дом.

– На улице деньги только торгаши передают, - сказал он, запирая дверь на засов.
– А мы ведь друг другу не чужие, с детства знакомы. Да и горе общее нас роднит. Теперь мы оба сироты. Нет?

– Я слышала про вашего отца. Соболезную. Он был… хорошим человеком.

– Хорошего человека помянуть надо. Садись, я тебе сбитня налью. Пробовала? У него такой сладкий медовый вкус - тебе понравится.

– Нет, спа… спасибо, не стоит. Я… меня ждут, - неловко соврала Герда.

– Кто? Рыцарь на белом коне с большим мечом?
– недобро рассмеялся парень.
– Я верил в твои сказки, когда был ребенком. Если не заметила, я вырос. И ты тоже.

От страха сердце ухнуло куда-то вниз. Герда начала пятиться, пока не уперлась спиной в стену.

– Выпустите меня, - взмолилась она.

– Уходишь так быстро? Это неучтиво, - он тихо цыкнул и приподнял ее подбородок кончиком пальца.
– Личико красивое, а вот манер не хватает. Хотя стоит ли удивляться, кто из местных может ими похвастаться? Мне следует поучить тебя вежливости? Послушанию? Смирению?

Вальдемар, будто играя с загнанной в угол дичью, наматывал кончик косы себе на палец. Герда сжалась в комок, желая провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этого жуткого хищного взгляда.

– Будешь теперь меня слушать?
– зашипел он, теряя терпение.
– Чего молчишь?

– Буду, буду!
– внутренне трепеща, выдавила из себя Герда. Она готова была сказать все, что угодно, лишь бы вырваться из его цепких рук.

– Хорошо. Сейчас и проверим, - он достал из-за пояса большой охотничий нож, натянул косу и провел по ней остро заточенным лезвием.

Коса шелковой лентой упала на пол, за ней последовала вторая. Герда застыла в ужасе. Что он наделал? Без кос же ее бесстыдной, гулящей девкой считать будут! Дрожащей рукой она потянулась к своим волосам. Такие красивые! Длинные, густые, слегка волнистые, они всегда были главным украшением ее заурядной внешности. Без них она даже на свое отражение смотреть не сможет. Пусть все окажется дурным сном! Герда зажмурилась.

– Не смей закрывать глаза, - Вальдемар со злостью дернул ее за плечи. Герда вдруг поняла, что это только начало. Дальше будет хуже. Зачем она только пошла к нему одна?!.. Противный липкий страх растекался по телу, отупляя.

– Хорошо, - мужчина оскалился и засунул руку ей под рубаху и больно сжал грудь, а второй обнял за шею и попытался поцеловать в губы.

От омерзения чуть не вытошнило. Он же сейчас обесчестит ее, сделает своей потаскушкой, а она так хотела сохранить себя для… мертвеца?! Нет! Охотник говорил, что она должна перестать бояться и плакать, должна быть сильной и бороться. Бороться хотя бы ради того, чтобы не стыдно было смотреть в глаза ему и отцу, когда они встретятся на том берегу. Собрав волю в кулак, Герда грызанула имевший неосторожность проникнуть в ее рот язык, зло разодрала клыками губу и со всей силы пнула насильника по ногам. От неожиданности Вальдемар отшатнулся. Герда бросилась к двери, отчаянно пытаясь отпереть засов. Но насильник оказался проворней.

– Ах ты маленькая паскуда!
– заорал он, сплевывая кровь и, обхватив Герду за пояс, повалил ее на пол, придавливая собственным весом.

Она отчаянно брыкалась, визжала и царапалась, но все без толку. Вальдемар оказался намного сильнее ее.

– Дрянь, ты еще будешь целовать мне ноги, чтобы я только отодрал тебя как следует!

Он начал срывать с нее одежду. Ужас пополам со стыдом полностью захлестнули рассудок. Хотелось умереть, чтобы не видеть этого жуткого вожделения в глазах насильника, не чувствовать, как он грубо разводит ее колени в стороны и устраивается между ног, чтобы…