Разобравшись с лошадьми, Финист направился искать голубиную станцию. Небольшие домики с парой резных голубей на дверях находились на окраинах городов в тени леса, подальше от любопытных глаз. Найти их можно было, только если знать, где искать, но у Финиста были свои способы. Приложив ладонь ко лбу козырьком, он пристально глянул на небо. С крыши ближайшего дома к нему спустилась сизокрылая голубка и уселась на подставленную руку. Финист издал короткий курлыкающий звук. Голубка поднялась в воздух и полетела вдоль узких улочек на глухую окраину. Финист поспешил за ней, и вскоре птица вывела его к березовому перелеску. В глубине между белоствольными деревьями виднелась крохотная хижина. Голубка клювом постучала в дверь. Некоторое время было тихо. Казалось, что хижина давно заброшена, но первое впечатление было ошибочным. Вскоре до по-звериному обостренного слуха донесся неторопливый топот. Дверь распахнулась, и на пороге показался сутулый бородач в заплатанном тулупчике и драной шапке-ушанке.

— Не поможете ли советом уставшему путнику, отче? — обратился к нему Финист.

— От чего ж не помочь добру молодцу. Да ты заходь, не стой на пороге, — поманил его старик.

Финист вошел и плотно прикрыл за собой дверь. Старик скинул тряпье, разогнул спину и резким движением оторвал от подбородка ненастоящую бороду.

— Финист Ясеньский? — деловито поинтересовался он. — Вы должны были прибыть сюда две недели назад.

— Непредвиденные обстоятельства, — пожал плечами Финист. — Возле Терешина едва не столкнулись с Голубыми Капюшонами. У них как раз новый сезон «собирания» начался. Пришлось сделать крюк.

— Опять детей воруют? — мрачно хмыкнул старик. — Что-то они в последнее время слишком деятельными стали, причем везде, не только в Веломовии. Уж не намечается ли очередная заваруха? Рано, слишком рано, нам еще хотя бы пару годиков продержаться, а там достаточно сил накопим: и отбиться сможем, и какие земли вернем.

Финист прекрасно понимал, что даже двух десятков лет Компании не хватит, чтобы собрать силы, способные хоть как-то противостоять единоверцам. Сейчас можно только по углам прятаться, в Лапии или Норикии, докуда Защитники пока не дотянули свои жадные ручищи, а о реванше даже и мечтать не стоит. Но он предпочел вслух свои соображения не высказывать.

— Так, вот тебе перо, бумага, садись и пиши, — велел офицер.

— Что? — испуганно переспросил Финист.

— Отчет пиши. Совсем процедуру забыл? — раздражаясь, повысил голос старик.

Финист сглотнул ставший в горле ком и принялся выводить на бумаге кривые загогулины, силясь вспомнить то, чему учила Герда. Офицер попытался через плечо заглянуть в написанное. Финист запнулся и поставил кляксу на пол-листа. Недовольно посмотрев на старика, он скомкал испорченный отчет и начал заново. На этот раз офицер поумерил любопытство и терпеливо дождался, пока Финист закончит. Как только он поставил последнюю точку, офицер вырвал у него письмо и попытался прочитать.

— Что это? — недоумевал он.

— У меня это… почерк плохой, — попытался оправдаться Финист.

— Это не почерк, это белиберда какая-то. Ты вообще грамоту-то знаешь?

Финист опустил глаза, словно стыдливая девица, заливаясь пунцовой краской.

— У, темнота! — проворчал офицер. — Неудивительно, что ты даже двух учеников не смог через Веломовию вовремя провести! Откуда только таких болванов набирают?

Финист скрипнул зубами, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вспылить.

— Ладно, сам отчет напишу, — офицер выхватил у Финиста перо и принялся за дело.

Теперь Финист заглядывал ему через плечо, чтобы иметь хотя бы смутное представление, что будет в отчете. И судя по тому, что Финисту удалось разобрать, офицер охарактеризовал его работу не в самом радужном свете.

— Ты еще здесь? — недовольно спросил старик, когда закончил писать отчет и отложил бумагу.

Финист замялся и промычал что-то неразборчивое, а потом, набравшись решимости, все же озвучил просьбу:

— Мне бы денег и оружия какого-нибудь получше. Вы ведь знаете, на дороге много лихого народа обретается. Да и зима на носу. Не хотелось бы морозить драгоценных учеников в дремучих Лапских лесах.

— Помнится, вам при выходе из Стольного должны были выделить достаточно крупную сумму на путевые расходы. На что вы ее потратили, хотелось бы мне знать? — офицер уже не скрывал свою неприязнь.

— На еду и ночлег. Поверьте, мы экономили на всем, чем можно. Даже лошадей не меняли, но денег все равно не хватило. Прошу вас, иначе нам нечего будет есть, — Финист никогда не умел гнуть спину, а тем более унижаться перед старшим по званию, но сейчас положение сложилось настолько отчаянное, что он уже был готов на коленях ползать. Только без толку.

— Не дам тебе денег, и не проси. Может, если разыграешь подобное представление на следующей станции, чего и перепадет, но только не от меня. Проваливай, пока я не добавил пару строк в отчете о расточительстве и неподобающем поведении.

— Дайте хотя бы оружие… Меч? — в отчаянии умолял Финист.

— Ладно, так уж и быть, — офицер откинул крышку большого дорожного сундука и начал рыться в наваленном безобразной кучей тряпье. На дне что-то звякнуло. Старик просиял и со злорадной ухмылкой извлек самый паршивый меч из всех, что Финисту приходилось видеть. Лезвие щедро покрывали зазубрины и ржавчина, а баланс оказался такой никудышный, что даже держать клинок было неудобно, не то, что размахивать.