– Представляете, Егор Николаевич, - доверительно делится со мной сотрапезник, - Помните шум тогда в здании?

Ну, еще бы мне не помнить, если я и был его причиной!

– Да, было что-то такое.

– Это была спецоперация ПГБ!
– торжественным шепотом просвещает Орбитин, многозначительно тыкая вилкой вверх, словно желая придать дополнительный вес своим словам, - Ловили опасного преступника и рецидивиста, готовящего покушение на нашего генерал-губернатора! Возможно даже с крупным терактом!

Давлюсь непрожеванной отбивной. Пройдет еще пару месяцев, и в рассказах обывателей всплывут еще более страшные подробности, вроде покушения на честь губернаторши или присутственных дам, попытки захватить в одиночку все здание, может, еще и расстрел заложников припишут...

– Надо же, а я ничего такого не заметил, - справившись с приступом кашля, выдавливаю из себя.

– Ну, еще бы, профессионалы ведь работали! В ведомстве Милославского такие зубры служат - не чета нам с вами. Я только на следующий день подробности узнал, какой опасности мы все избежали.

Рассеянно поглаживаю седой висок. Шрам давно рассосался даже под блокираторами, но привычка успела образоваться. Похоже теперь при мысли о ПГБшниках рука так и будет тянуться к области над ухом.

Гады там служат, Митька не в счет, он еще не успел набраться их ухваток. Впрочем, хорошо, что юрист никак не связывает мой визит и спецоперацию, меньше знает - крепче спит.

Поужасавшись и поохав в нужных местах, удовлетворяя потребность Орбитина в подтверждении его таланта рассказчика, возвращаюсь к цели визита:

– Так что насчет моей просьбы, Николай Свиридович?

– Ничего сложного, - на салфетке этот жук пишет карандашом четырехзначное число, - Пара дней, и ваш вопрос будет решен в нужном ключе. Как я понял, срок пребывания на территории Империи перечисленных людей превышает необходимый минимум в десять лет, так что не вижу никаких препятствий.

Гляжу на циферки и запихиваю личного хомячка обратно в будку. Попробовал я тут обратиться с этим вопросом обычным порядком, так там столько препон увидели, что взвыл уже на третьем чинуше. После оплаты штрафов за Земелю, тысяча - не такая и большая сумма - цена одного из трех костюмов, шьющихся сейчас в ателье. Учитывая, что я все еще расту, инвестирование в китайцев кажется мне даже более удачным вложением.

– Как хорошо, что я вас встретил, я ведь как раз привез вам сувенир из Петербурга!
– роясь в папке с документами, незаметно вкладываю требуемые банкноты в яркий ежедневник с оттиском Зимнего на переплете, купленный в ближайшей лавке.

Орбитин, глянув мельком за обложку, расплывается в радушной улыбке:

– Тронут, весьма тронут. Зайдите послезавтра, Егор Николаевич, постараюсь отдариться.

– Кстати, о столице. Я ведь, Николай Свиридович, в Петербург насовсем перебираться собираюсь. Не подскажите ли мне кого, с кем в столичном ведомстве было бы так же приятно работать, как с вами?

Собеседник ненадолго задумывается, а потом молча кивает каким-то своим мыслям, прежде чем ответить.

– Могу подсказать, отчего не помочь хорошему человеку. Он, правда, не в администрации работает, а в императорской канцелярии, но с нужными людьми в столице знаком, так что при необходимости сведет с кем надо или посоветует кого. Визитку при следующей встрече подготовлю. Только, не сочтите за грубость, Егор Николаевич, рассчитываю на еще один небольшой сувенир. Пары блокнотиков будет в самый раз. Такие рекомендации дорого стоят.

Караул! Воруют! Грабят! Хорошо, хоть не насилуют. Опять раскошеливаться, но, что поделать, такие люди всегда нужны.

"Орбитин Григорий Григорьевич, юрист, канцелярия управления делами ЕИВ" скромно значится на полученной через пару дней белоснежной картонке. И почему я не удивлен? Еще один Гришка в коллекцию, причем этот аж в квадрате. И стоить его услуги будут, поди, недешево. Ладно, разберемся. Расставшись с дополнительными двумя сотнями, забираю до кучи документы для китайцев и сердечно прощаюсь с юристом. Кто знает, не придется ли снова в Москве решать вопросы.

Под предлогом визита к Антону Малюте навещаю архив и напрашиваюсь на аудиенцию к местной вдовствующей королеве - Татьяне Михайловне Арешиной. Понятно, что мадам ни разу не монарших кровей, но за манеру держаться, царственную осанку и умение говорить строго по делу, иначе, чем королевой за глаза ее никто не называл. Вручив купленные специально для нее букет и конфеты, излагаю суть проблемы.

– Союз родов бывает двух видов: равноправный партнерский, когда решения по совместной деятельности принимаются сообща, и подчиненный, когда один род возвышается над другим, - начинает Татьяна Михайловна сеанс просвещения, - Вас именно второй вариант интересует?