Беру и листаю оставленные документы.

– Так, так... Разбитое зеркало, подожженная стойка в баре. Штраф за драку, сопротивление при задержании. О! И главный приз - автомобиль! Спалённый!
– не у одного меня, смотрю, отпуск удался.

– Двадцать тысяч, это ж почти два грузовика по стоимости! Олег?

Земеля поднимает на меня больные тоскливые глаза и снова прячет их за подпоркой из рук.

– Приехал. Как раз на свадьбу попал. Этот вот, - кивок в сторону выхода, - и Аня моя...

– Оу!
– сочувственно тяну, - Загулял?

– Угу... Извини, деньги свои я почти все уже к тому моменту родителям отдал - они давно от деда съехать хотели, дом строили. Я отработаю, ладно? И спасибо, что с братом помог.

– Вот тут, если можно, поподробнее, я вообще ничего не понял.

Земеля тяжко вздыхает, но пускается в объяснения:

– Дед у нас больной на всю голову. Сто лет, на кладбище с хлебом-солью давно дожидаются, а он все с наследником определиться не может. А род большой, потомков настрогал много. Еще и брат его постарался. Но работать нам невместно никак! Как же! Березины еще при Павле герб получили! Отец и кто из родни поумнее в соседний город бусины заряжать ездят, чтоб с голоду не подохнуть, потому что этот старикашка не разрешает. Отец у деда старший, думал всю жизнь, что титул унаследует, вот и не рвался никуда. А дед на старости лет чудить начал, то одного наследником назначит, то другого, всю родню перессорил.

– И, главное, было бы из-за чего! Там всего наследства - усадьба разваливающаяся, да гонор непомерный. Чего, думаешь, я в армию-то подался?

– Понятия не имею, ты ж никогда не рассказывал.

– А нечего особо рассказывать, как только школу закончил, так из дома сбежал, да в армию завербовался, лишь бы от остальной семейки подальше. Дед в сердцах из рода изгнал, не поленился начальнику учебки написать. Мне фамилию новую наш полкан дал. Сиплым записал из-за того, что я как раз охрип - в увольнительной до мороженого дорвался, почти на всю стипендию тогда купил...
– Олег долго молчит, прежде чем продолжить, но я его не тороплю, не тот случай, - А Толик у деда последние годы в фаворитах ходил. Еще и Аню как-то уговорить смог, ее-то род гораздо нашего богаче.

– И?

– А тут я вдруг возвращаюсь. Да еще при деньгах. Дед, с какого-то перепугу решил, что раз я столько родителям отдал, то у себя еще больше оставил. Вот, захотел в род обратно принять, титулом этим чертовым все соблазнял. Ну, мы с Толяном и поцапались окончательно. И так-то после его свадьбы на ножах были. Веришь, чуть до братоубийства не дошло... Еще и родня опять вся перегавкалась. Пришлось сказать, что в другой род вхожу. Толя убедиться приехал, даже медовым месяцем пожертвовал, - злая усмешка Земели заставляет усомниться, что это обстоятельство его как-то расстроило, - Родителей жалко, им в этой истории больше всего досталось...
– печально заканчивает друг.

– Прорвемся, - крепко сжимаю плечо пилота, пуская целительную волну, - Здравствуй, что ли, дворянский недоросль Васин Олег Петрович?

– Здравствуй, глава рода! Сам-то как? Где-то гулял? Ван сказал, с конца июня не появлялся. Девки-то хоть в Москве целые остались на нашу с Лёхой долю?

– Остались-остались. Отдохнул - во!
– показываю оттопыренный большой палец, не грузить же его подробностями.

– А седина, видимо, от перетраха взялась? Темнишь, шеф, - несмотря на слабое освещение, Земеля заметил изменения в моем облике.

А что мне делать, если эта вроде бы мелочь целительством не исправляется? Даже маменька оказалась бессильна, а красить волосы принципиально не хочу.

– Модно так в этом сезоне.

– Ну-ну. Расскажешь?

– А, ну его! Проехали. Главное, все хорошо закончилось.

Багажа у меня нет, разбирать нечего. Дорогой костюм, надетый по случаю получения аттестата две недели назад, теперь только на помойку и годится - плохо перенес знакомство с Роговым. Душ и чистая одежда приводят меня обратно в хорошее расположение духа. Еще и вкусные запахи дразнят нос.

– Ты Борю еще не видел?
– спрашивает Земеля, оставшийся на ужин.

– Ярцева? Нет еще. Видел же - я только приехал.

– Он, между прочим, у тебя живет. Дня два уже как.

– У?

Китаец, расставляющий блюда по столу, согласно кивает. То-то мне показалось, что вещи в комнате как-то не так лежат. Интересное кино.

– А где он тогда?

– Когда мы пришли, он с Бушариным куда-то направлялся, так что жди, скоро вернутся.

Пожимаю плечами: вернутся - разберусь. Приборов на столе именно на четыре персоны, так что наверно ждать недолго. И точно, стоило о них вспомнить - появляются.

– Егор!
– Борис так рад меня видеть, что почти бросается обниматься, лишь в самом конце опоминается и ограничивается энергичным пожатием руки.

– Здравствуйте, Егор! Я вижу, вас можно поздравить?
– Александр Леонидович более сдержан, хотя тоже мне рад. Плюс обращает внимание на мою обновку.

– Да, самая дорогая во всех смыслах цацка в моей жизни, - и даже в двух.

– У меня теперь тоже такая есть, - Боря стягивает перчатку и являет миру похожее украшение, только вот радости в его голосе нет никакой.