– Митяй!
– обнимаю брата, - Митяй, мне бы так и так в жизни самому пробиваться пришлось бы. Не бери в голову! За деньги спасибо, конечно, но ты ведь знаешь, что твой дед мне как родной был. И ты мне брат, что бы там не говорили. И знай, что на меня рассчитывать всегда можешь: чем смогу - помогу. Кто теперь знает, от чего дед меня прятал?..

– Спасибо, Горыныч. Я все боялся, что ты обидишься. А от чего прятал - не знаю. Может вообще, просто мать пожалел? Я ж сам об этом узнал, только когда он умирать собрался.

– Пожалел... Сам-то в это веришь?

– Не знаю, у него же теперь не спросишь.

Есть у меня, у кого спросить, но это вопрос не сегодняшнего дня. А сегодня ждет меня еще один серьезный разговор. Как бы выдержать его еще...

Милославский приехал поздно, уставший. Опять постоянно тер переносицу, но беседу откладывать не стал.

– Ну что, зайка-побегайка, наговорился с братом?

– Наговорился, спасибо. Я могу теперь домой ехать?

– Домой... Хороший вопрос. Дмитрий сказал, что я над ним опеку оформил?

– Сказал. Только я тут причем? У меня живая-здоровая мать имеется.

– У тебя... Знаешь, значит, что вы в роду приемыши. Только я, как опекун вашего рода, власти в твоей жизни все равно поболее имею. И власть эта нашим императором подтверждена, или ты и с императорской властью поспорить собираешься?
– ого, сразу с тяжелой артиллерии ходы пошли...

– Согласен, с императором не поспоришь. И что же от меня опекуну требуется?

– Не ерничай. Сейчас ты мне, как на духу расскажешь, чем два года занимался. И не дай бог, где-то соврать... И если ничего за тобой не числится - поедешь в закрытую академию учиться. Аттестат у тебя есть, в школе тебе теперь делать нечего. Как раз с Дмитрием поступишь.

Переглядываюсь с Митькой.

– А ничего, что я не хочу в эту академию ехать? И в ПГБ служить не собираюсь?

Милославский давит на меня тяжелым взглядом.

– А ты собирался всю жизнь бусины в мастерской заряжать? Или наемничать? Вот бы Елизар Андреевич-то порадовался!

Митька с интересом смотрит на меня. Хоть и был в нашем распоряжении почти целый день, но мы больше про его жизнь говорили, да я мать расспрашивал, как она устроилась. Про свои приключения только смешные эпизоды старался рассказывать, чтоб никого не волновать.

– Чем плохи мои занятия?
– вот тут я искренне возмутился.

– Тем, что этим ты и у меня заниматься сможешь!
– сказал, как отрубил, - И пользу государству и роду приносить будешь, и под присмотром.

– А если я на врача, как мать, собирался выучиться? Что, у нас в империи море целителей стало?
– нарочно уточняю у опекуна, хотя давно уже для себя все решил.

– В академии и это преподают. Там еще много направлений имеется, найдется из чего выбрать. А с матерью твоей я поговорю. Только думается мне, возражать она не станет.

Что ж, позиция Милославского мне ясна. И все, как обычно, для моего же блага.

– Тихон Сергеевич, зачем я вам? Ну, посадите вы меня на поводок, что, я от этого сговорчивей стану? Я никогда не хотел в ПГБ служить и сейчас не хочу.

– А ты не думал, что в твоей дурной голове столько секретов понапихано, и это еще, наверняка не все?

Мы с Митькой опять переглянулись.

– Да-да, не считайте меня за дурака старого! Что я, не понимаю что ли, что вы мне не все выложили? И нечего тут переглядываться! Я еще из ума не выжил и не скоро выживу!
– после вспышки гнева Милославский какое-то время молчит, а потом устало продолжает, - Да и просто по-человечески пойми меня - я за тебя теперь отвечаю. Только нет у меня времени тобой заниматься. Вот выучишься - сможешь сам тогда своей жизнью распоряжаться, а пока мои требования исполнять будь любезен!

Красивая заманушка. Только вот про то, что на первом же курсе все присягу дать обязаны - ни слова. Или думает, что в закрытом заведении меня обтешут? Или действительно считает, что там мне лучше будет? Жаль, мысли читать не умею.

– Не пойду я в закрытую академию, Тихон Сергеевич...
– тихо, но твердо возражаю.

– И почему же?!!
– Милославский аж багровеет.

– "Сим указом от 10 июля сего года за способствование процветанию Российской Империи дворянского недоросля Васильева Егора Николаевича перевести в полное дворянское звание с правом основать свой род, дабы воспитать потомков его, к славе и процветанию Государства Российского" и далее по тексту - ничего не перепутал?

Слов у Тихона Сергеевича нет. Какое-то время он сидит, лишь открывая и закрывая рот, как рыба, но быстро справляется с собой и отмирает:

– Антон!!!
– ого, вот это рев!

В кабинет влетает помощник Милославского, на ходу готовя какое-то плетение из области жизни.

– Антон, дозвонись в канцелярию, - уже почти спокойно отдает приказ мужчина, - Кого хочешь подними, но выясни, кому за последние несколько дней родовые указы подписывали! И есть ли среди них дворянский недоросль Васильев Егор?