Шрифт:
Наконец, Отверзающий Врата завёл меч за бедро слишком далеко, готовясь нанести укол снизу, в то время, как огненная медь клинка твари Ам-Дуат вонзилась в сердце Хранителя. Он пошатнулся, но продолжал пристально смотреть в лицо Твари Мглистого Края, и только улыбнулся, видя недоумение демона:
— Ты был прав, Аса-Фот, я жив, и я слаб, но ты сражался не с Ири-Херу и не с его Вместилищем, а с ними обоими, Ка-Херу, представший пред тобою неуязвим от твоего оружия! И больше не будет тебе места не в Верхнем Мире, не в Мире-Меж-Мирами, не в Дуате, не в Ам-Дуат, на Берегах Смерти, не в Стране Востока, не в Предвечной Мгле, ибо не будет тебя, Тварь, и Ка твой будет разрушен, и нечестивое Рен твоё сотрётся Мечом Хранителя, — Тварь во мгновении приняла истинный облик, вынула огненное лезвие из груди своего противника, и попыталась отступить, но синее золото Меча вонзилось ему между глаз, озарив ярким светом, красная шкура задымилась и начала течь, — в первые Три Часа Смерти зовут меня твари Ам-Дуат Хранителем Косы, — подворачивая меч во лбу храпящей Твари, Хранитель начал священнодействие, Пусть же Рен Меча Ири-Херу откроется тебе, тварь, пусть исчезнут твои Семь Душ и сама Суть твоя, навеки в мирах и за пределами Миров, ибо в третьи Три Часа Мёртвого Ра зовёт меня сам Апоп — Одним из Сокрушающих, и да будешь ты сокрушён без возврата!
В то же мгновение тело Твари вспыхнуло, и исчезло в синей вспышке, подобной разрыву ува-хатем тяжёлого осадного лука. Хранителя отбросило едва ли не к самой корме, и серый прах, оставшийся от Твари стал медленно оседать на палубу. Молодая колдунья осмелилась привстать и осторожно осмотреться, так и не поняв что же произошло.
Огонь мёртвых вод впереди Ладьи стал угасать, в мутной воде, отражавшей тусклые небеса Мёртвого Светила, показались изгибы громадного змеиного тела — но Хозяин Предвечности, увидев Истинную Смерть одного из своих верных слуг и лучших воинов, не решился атаковать Хранителей Месектет на этот раз. Вода вспыхнула вновь, но вдали показался сухой пустынный берег.
— Брат мой, Отверзающий Врата Аменет, дай мне свою чашу! — привстав, Хранитель протянул руку, обратившись к Кормчему.
— Ты прав, Брат, Отверзающий Врата Те-Мери, Спутнице туда нельзя! — Анпу протянул глубокую чашу полированной меди Хранителю, который тут же, не обращая внимания на Ка обречённых и высокое пламя, перегнулся через низкий борт и зачерпнул горящих вод мира мёртвых, обратившись к Анх-Нофрет:
— Пей! Пей, если хочешь жить!
— Но она же… — женщина с ужасом смотрела на чашу огня, поднесённую к её лицу.
— Не верь в этот огонь, и он не причинит тебе вреда, смотри, спутница! — Хранитель зачерпнул сгусток огня из чаши, приложив к ране на своей груди, когда он убрал руку, крови и ожога больше не было, даже золотые пластины, раздвинутые и оплавленные огненным клинком нежити воссияли в прежней красоте, а по ним стекали капли чистой воды… Хранитель поднёс чашу к собственным губам, и огонь внезапно погас. Он сделал пару глотков, и протянул чашу Спутнице, но огонь вспыхнул вновь, — не бойся, верь и пей эту воду, в Иных Мирах одно и то же может и исцелять и убивать! Если страх застит твои глаза, закрой их и пей! Пей если хочешь жить!
Анх-Нофрет дрожащими руками приняла чашу, закрыла глаза и начала пить чистую и прохладную воду. Она пила с жадностью, чувствую как жизнь возвращается в неё, но, внезапно, живительная влага взорвалась внутри огнём Ам-Дуат…
Она хотела закричать от боли и ужаса, но жар перехватил её горло, из которого вырвался только хриплый кашель. В ужасе и отчаянии она открыла глаза, но… не было больше Ладьи, Хранителя и Великих Нетеру. Две женщины, и знатный воин в шлеме Хранителей Трона стояли у большого ложа, на котором неподвижно лежал Ипи-Ра-Нефер. Её положили на кушетку стоящую поодаль, но, внезапно, одна из высокородных дочерей Та-Кем, видно, услышав её хрип, обернулась лицом к дочери Номарха Пер-Басти, и Анх-Нофрет тут же узнала царственную сестру Ипи-Ра-Нефера, и закричала, теперь уже осознав, что вернулась в мир живых, но, не зная, надолго ли.
Женщины сидели у изголовья Верховного Хранителя, Мерит-Ра вливала свои противоядия, силясь помочь, а Нефру-Маат только беззвучно плакала. Наконец, не выдержала и царственная Мерит-Ра-Нефер. Она откинулась на спинку удобного сиденья, и запела тихим, едва слышимым печальным голосом, тем не менее, звучащим эхом по всей тёмной, освещённой лишь пламенем лампад и факелами, громаде дворца Наследника:
Ждёт на Великом Закате в зарослях тростника Золотом синим украшенная ладья, Я подхожу, и возликовал мой Ка- Вслед за любимым уходит сестра твоя. Требует Имени Лодочник, мой ответ: «Рен в Доме Мира явится лишь на Восход Звезды!» Страж не пускает к Ладье Миллионов Лет, Атум заходит. И рябь золотой воды. — Видишь Хранителей Трона парадный строй? Видишь, грустит Величайший Святой Страны? Слышишь, Великий Анпу, ты плакальщиц вой? — Мной они златом дважды одарены! Требуй, Великий Анпу, любые дары, Всё, что желаешь, о, Страж Извечный бери, Ибо спешу! Ожидает приход сестры Единокровный Возлюбленный в Те-Мери. Если желаешь: Скипетры и Венец, Всё, что везёт процессия в Те-Нефер, Боль забери — ей отныне пришёл конец, Лягу с ним рядом, во свете Незыблемой Мер. Плата последняя — я обнажила грудь: Бей Золотым Хопешем, и Ты поймёшь — Не для меня Праведногласых путь, Не для меня — их Отрицаний ложь! В левой руке — свиток Шаи, мою судьбу, В правой — стрелы и яд — воздала врагу, Это — твоё, но священный сосуд Абу, Лодочник Вечности, я отдать не могу! Дрогнула плоть, пропуская Священный Меч, Молвил Хранитель Анпу: «На Ладью взойди!» Ибо не Сердца сосуд он сумел извлечь, Но, лишь Перо Всевладычицы из груди… — Что теперь делать тебе, Держащий Весы? Это — Перо Величайшей… В моей крови, Ибо при жизни прошла Ночные Часы, Кровью написаны свитки моей любви. Хочешь, и эту песнь я тебе спою?.. Тотчас Нетеру Анпу, оттолкнул шестом, В жидкое золото Вечной Реки Ладью: — Знай, же Мерит-Ра — вздохнув, продолжил: на том, Западном берегу — Возлюбленный Брат, Вашей разлукою долго уже томим. Скоро она закончится: сей закат — Вечен… Земля Возлюбленных вам двоим. Я не стерпев, на надстройку Ладьи взошла: Ипи с Прекраснейшей там, в закатной крови, Нефер-Неферу Маат простёрла над ним крыла… Славься, Владычица Вечности… нашей любви. Владычица Вечности… нашей любви.— Почему ты поёшь это? Почему!? — Нефру-Маат спрашивала с отчаянной мольбой в голосе, ведь я знаю, ты вернёшь Ипи! Вернёшь… А это… Твоя песнь на древний мотив вдовьих песен.
— Ты не забыла, достойная Нефру-Маат, что с тех пор, как Самозванка согласилась провести Праздник Возрождения для Ипи-Ра-Нефера, я вдова! — Мерит отвернулась, — и лишь потому стала законной Соправительницей Тути-Мосе.
— Как мне забыть о том, что не я, а ты… — Мерит-Ра перебила Жрицу:
— Как ты можешь! Сейчас! Ты знаешь где твой Возлюбленный Брат? — голос юной Соправительницы дрожал, — а я пойду за ним, Нефру-Маат. Так что, эта песня и обо мне.
— Но вы вернётесь?
— Смотрите, она вернулась, Нефру-Маат, Сестра, я же говорила, что Ипи сможет найти выход, что он сможет возвратиться, если он вернул Спутницу! — Соправительница метнулась к ложу Анх-Нофрет, супруга Верховного Хранителя и кто-то из его людей, замерли, не веря своим глазам.
— Значит, царственная Мерит-Ра-Нефер, — жрица еле смогла вымолвить слова, — значит, Ипи вернётся?!
— Да, Нефру-Маат, твой возлюбленный Брат вернётся, яда в его крови уже нет, только, — Мерит замолчала на мгновение, — я должна указать ему путь, и выхватила малый меч из странного тускло-белого металла. Анх-Нофрет сжалась в комок и закрыла глаза, ожидая, что меч царственной Мерит-Ра обнажён, дабы свершить возмездие за её брата, но Мерит, поняв это, улыбнулась и положила ладонь на плечо молодой колдуньи, — если Ипи вернул тебя, значит, он простил тебе сам, а значит, и я не могу желать тебе зла, — Мерит повернулась в восточному окну, ожидая и опасаясь первых лучей рассвета, я же сказала, я должна указать ему путь: «Да будет отныне Рен моё Асет и Небтет, и пройду я пути Брата Великой Плакальщицей, пусть Маат не осудит меня строго, пусть Усер примет меня за свою Сестру, пусть Херу и Анпу отверзут мне Врата и нарекут Спутницей, пусть Стражница Амет примет мой Ключ из Небут-Нетеру!»