— Я рад, что ты вспомнила об этом, — Хранитель улыбнулся, принимая, вызов, — но, не надейся, я не попрошу у тебя прощения. И я не попрошу твоей любви. Я попрошу тебя признаться, пока путь назад есть, чего ты не можешь мне простить? Того, что погиб твой отец, того, как он погиб, или того, что я, а главное, Мерит-Ра-Нефер, тогда, детьми, осталась живы, лишив тебя венца Соправительницы?

— Я никогда не думала о власти, почтенный Ипи-Ра-Нефер. Но лелеять месть в своём Ка способны не только вы с сестрой. Пути назад нет, Ипи…

— Да живёт вечно Фараон Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра! — Ипи-Ра-Нефер одним махом опрокинул чашу терпкого питья. Слишком терпкого… — Узнаю этот яд, Анх-Нофрет, я так и знал, что ты используешь его! — Верховный Хранитель улыбнулся и взял жирную ногу гуся, с жадностью вгрызшись в жареное мясо.

— Так ты… Ты знал, Ипи… — женщина побледнела, вскочив со скамьи, — сорви это вино, не заедай его, Хранитель! Пока ещё не поздно!

— Теперь — пути назад нет, Анх-Нофрет, ни для меня, ни для тебя… — Ипи-Ра-Нефер облокотился на плетёную спинку.

— Значит ты… — женщина отскочила на пару шагов, вжавшись спиной в стену, выхватила бронзовый кинжал, и сжала рукоять дрожащей рукой, — я готова, Верховный Хранитель, и я буду защищаться, зная, что ты не убьёшь безоружную!

— Твои слова, Анх-Нофрет, — слова верной дочери и достойной женщины, — Ипи-Ра-Нефер положил правую руку на стол, — но ты зря боишься. Я не подниму меча. Но и не умру. Сегодня завершиться моё Посвящение. Чтобы родиться заново, Анх-Нофрет, нужно совсем немного — пройти через смерть. Раздели со мною эти кушанья и выпей вина, не отравленного, конечно, — Ипи улыбнулся.

— Противоядие, почтенный Хранитель? — женщина убрала кинжал и села напротив Ипи-Ра-Нефера, — я должна была догадаться, что носящий Маат-Хетем и шкуру пятнистой кошки предвидит, что в его питье будет яд… И узнает, какой, — но Ипи не дал ей договорить:

— Да, я знал, Анх-Нофрет, какой яд ты готовишь для меня, но я не принял противоядия, и я не… — внезапно, Верховный хранитель обмяк, его руки без сил упали на стол, а голова запрокинулась назад. Но он был жив. Он не мог шелохнуться, но мог говорить, — земляные бобы кушитов, яд тростниковой кобры, священная трава Хен, яд ракушки-лучницы, что так страшит рыбаков на Синих Водах, корень возлюбленных и…

— И ещё много разных трав Нахарина, в том числе и те, которые заставят тебя отвечать истину на любой из моих вопросов, достойный Ипи-Ра-Нефер. Ты будешь при своём разуме ещё час, но не сможешь и шелохнуться, мне хватит этого, чтобы завершить свои приготовления, а потом… А потом, достойнейший, я сниму Маат-Хетем с твоего пальца, Верховный Хранитель и… — Анх-Нофрет нашла футляр для папирусов на поясе Ипи и достала несколько листов, найдя среди них два пустых, но уже подписанных Ипи-Ра-Нефером, — скажи мне, достойнейший, как отличают твои люди тайные приказы Верховного Хранителя Трона?

— Моя подпись заключена в священный знак Сен, Анх-Нофрет, — только сейчас Ипи понял, что сказал ей правду помимо своей воли.

— Если ты скрепишь приказ, Ипи-Ра-Нефер, священнейшей из печатей, посмеет ли кто-то из твоих людей ослушаться его? — девушка задорно улыбнулась.

— Не посмеет, — выдавил Ипи.

— Даже… Даже, если Верховный Хранитель Трона прикажет убить свою прекрасную Нефру-Маат?

Она посмотрела в глаза Ипи-Ра-Нефера, и увидела в них то, что хотела — страх: «Да, Хранитель, ты проиграл этот поединок. Ты перейдёшь только завтра, и я успею вручить приказ много раньше, чем твой Ка заберут твари Ам-Дуат. И успею скрыться. Почему ты не отвечаешь мне?» — Анх-Нофрет подошла ближе, заглянув в глаза своей жертве, — «Не хочешь? Будь по твоему, грозный Ипи-Ра-Нефер!» — она рассмеялась, — «Нарекаю тебя Хеви-Ра-Неха, и пусть свидетелем мне будут Исефет, Ка-Ука, Асафот, Неха-Хер, Апопи, пусть примет Ам-Дуат идущего, да не попадёшь ты на суд Усера, да не оплачут тебя сестра твоя и жена твоя, подобно Асет и Небтет, ибо будут мертвы! Да не примет Те-Мери того, чьё Рен отныне — Удар Светила Ужасен, да не защитит тебя Дарующая и Отнимающая, да не узнают тебя Нейти и Анпу — защитники Перешедших!»

Анх-Нофрет щёлкнула пальцами, и в старую постройку зашла маленькая ручная козочка. Едва нечистое животное приблизилось к колдунье, как тут же забилось в конвульсиях с горлом, перехваченным острой бронзой кинжала. Анх-Нофрет коснулась ладонью нечистой крови и измазала ей щёки неподвижного, безучастно взирающего на её действо Верховного Хранителя: «Да будут воды тебе огнём, да не будет Ах твой знать покоя, да поглотит Апопи Рен твоё, ибо отныне Хеви-Ра-Неха твоё имя, да будет растоптана твоя Хабит, да будет Ху твой томиться в гробнице, да не узнает Ба твой отдохновения, да будет Ка твой искать вечно тех кого ты любил, но стены гробницы станут ему преградой!»

— Ты закончила обряд, Анх-Нофрет, да простит тебя Владычица Истин? — тихо спросил Ипи-Ра-Нефер.

— Не совсем, — женщина подошла к нему с кинжалом и чашей, и, сделав что-то, через несколько мгновений поднесла чашу к его губам.

— Что это, — Ипи слабел и проваливался в забытье, ему становилось всё труднее говорить.

— То, что не выпустит тебя из Ам-Дуат. Пей, тот, кто отныне Хеви-Ра-Неха! Пей мою кровь! — женщина резко наклонила чашу.

Ипи не стал противиться, чувствуя, как сладковато-солёная и тёплая жидкость течёт в его горло, он быстро проглотил омерзительное питьё: «Утри моё лицо, Анх-Нофрет! Назначенное свершилось. Я пройду через Ам-Дуат, и ты будешь моей спутницей!» — услышав последние слова Хранителя, Анх-Нофрет отдёрнула руку, но, поняв, что он неподвижен, исполнила просьбу Ипи, отерев его подбородок и губы от крови, и перевязала свою руку той же тряпицей. Руки Ипи-Ра-Нефера бессильно лежали на льняном покрывале стола. И на правой сверкала священным кристаллом Маат-Хетем… Анх-Нофрет уселась напротив Ипи с торжеством победителя. Её ладонь метнулась к руке Верховного Хранителя, но… Печати на его пальце не было. Анх-Нофрет удивлённо перевернула его ладонь, как вдруг, рука — правая рука, точна такая же, как та, что неподвижно лежала на столе, только… с Печатью на пальце, крепко схватила запястье девушки: «Посмотри в мои глаза, спутница!» — Анх-Нофрет попыталась закричать, но у неё перехватило дыхание. От тела Хранителя Трона отделился едва различимый силуэт. Женщина даже не попыталась вырваться или отвернуться, когда встретилась с ним взглядом. Это были не глаза смертного…