Шрифт:
— Яд? Но почему она тоже, это…
Мерит не ответила царственному супругу, она наклонилась, к Ипи, и казалась, поцеловала его в губы. Тути-Мосе и Нефру-Маат переглянулись, боясь за Мерит-Ра-Нефер, но Усер-Мин успокоил их жестом. После, когда Мерит точно так же прильнула к губам дочери Шепсера, Жрица и Фараон утвердились в своей догадке, что испугало их ещё больше, но поверенный Ипи-Ра-Нефера поспешил пояснить: «Это не опасно, поверьте мне! Потом… Вряд ли кто даже из Хранителей Трона разбирается в ядах так хорошо, как юная Соправительница и её брат». Мерит-Ра взяла чашу, поднеся к лампаде и Тути-Мосе смотрел на неспешные, странные и плавные движения Соправительницы, как на какое-то незнакомое ритуальное действо.
Внезапно, Мерит снова бросилась к лежащей женщине, приложила к шее ладонь, а, затем, лизнула её губу, и подскочила, будто укушенная змеёй, ойкнула, и облокотилась на стену, немного осев, и тяжело дыша.
— Что с тобой, Сестра! — Тути-Мосе бросился к Соправительнице, выдавив сквозь зубы «не опасно!», — это яд, это!
— Это действительно не опасно, — Мерит-Ра-Нефер попыталась улыбнуться Фараону, я хорошо знаю этот яд, и Ипи знал его не хуже меня. Мне нетрудно будит приготовить то, что убьёт яд в крови Ипи, но… — наконец, Мерит-Ра не выдержала и слёзы потекли по её щекам, — это не только яд, это… это Второе Посвящение.
— Ты сказала о том, что лишь нам с тобою известно о твоём брате? — Фараон отступил на два шага, было видно, что он напуган.
— Но что с ним, я молю вас, мой Фараон! Мерит, добрая Сестра моя! Не скрывайте, что с ним! — Нефру-Маат сорвалась на крик, отразившийся от старых стен.
— Что с твоим супругом, Нефру-Маат, ты можешь видеть сама, но Мерит-Ра-Нефер сможет исцелить тело брата, — Фараон тяжело вздохнул, — а вот, где он…
— Он в Ам-Дуат, Сестра моя, — Мерит-Ра-Нефер подошла к Жрице и коснулась ладонями её лица, — но он сможет вернуться. И я помогу ему в этом, ты знаешь, что можем мы с Ипи. Да, Нефру-Маат, мы с тобою поможем ему вернуться!
«Владычица Путей Без-Возврата Ири Гем-Ка, царица Потерянных Душ, пропусти Ладью Месектет, или изведаешь моего Меча!» — Хранитель вышел на нос ладьи, навстречу возникшей из горящих вод женщине, половина лица которой сияла прекрасной молодостью, а другая была обезображена морщинами старухи.
«Я не препятствую, Отверзающий Врата, Хранитель Косы, но не попрепятствуют ли жители Предвечного Края?» — Ири-Гем-Ка рассмеялась и исчезла, напугав Анх-Нофрет своим исчезновением больше, чем своим появлением.
Ладья продолжила свой неспешный путь.
Огненные воды внезапно вздыбились пред ними — как будь то твердь восставала на судно, как будто ил, восстав островом со дна Хапи способен затопить торговую ладью. Мёртвая голова с обрывками разложившейся плоти возникла из ила, норовя поглотить Ладью Месектет в своём омерзительном чреве, но с нижней палубы вскочил Странник с непокрытой рыжеволосой головой и метнул гарпун красного золота прямо в одну из глазниц: «Изыди Неха-Хер, твердь, подстерегающая Ладью, тварь, поглощающая Ка и Рен, Ужасная Ликом!»
«Спасибо тебе, Ири-Сети, один из Сокрушающих, брат мой!» — Хранитель приветил рыжеволосого копьеносца, когда самая грозная тварь Ам-Дуат, после самого Апопа, поражённая Копьём Хранителя Пустынь рассыпалась илом так, что ладью колыхнуло, будто десяток громовых стрел одновременно разорвались в воде.
«Рад помочь Извечному Владыке Нижнего Кеми и Сыну Брата моего!» — ответствовал Сети. Но всё ещё впереди у Ладьи Месектет!
— Хранитель Сети прав, вам рано праздновать победу, Ка-Херу и его Спутница! — на носу ладьи возник воин с завитой бородой и бронёй из, казалось, слоновой кости, обитой золотом.
— Кто это, Хранители? — Анх-Нофрет обратилась ко всем троим Спутникам, не решаясь назвать Священных Рен, — он могуществен, раз слоновая кость служит ему бронёй и его не обжигает священный металл Нуб?
— Это не слоновая кость, Анх-Нофрет, а черепные кости нечестивых правителей азиатов и ливийцев. И каждые три года, если не меньше, доспех Аса-Фота пополняется новой пластиной, скоро он будет носить их как платье и не сможет сражаться! — Хранитель Анпу ответствовал Страннице, но не обнажил Меча — это была не его битва.
— На этот раз тебе не одолеть меня, Хранитель, — подобие улыбки мелькнуло на лице твари Запредельности, — тот, кто суть Вместилище в мире Живых — проклят, мы сразимся в моём царстве, и, к тому же, — тварь рассмеялась, — ты настолько же слаб, насколько он смертен, и Ири-Херу знает сам, что его поражение станет гибелью Вместилища!
Синее лезвие метнулось к азиатскому шлему Твари, едва успевшей остановить Меч огненным лезвием. Весла Ладьи Месектет поднялись, и она скользила, влекомая одним лишь течением огненных вод, за обитые резным кедром, медью и золотом борта пытались ухватится горящие Двойники нечестивцев, но, с воплем падали обратно в огонь, коснувшись раскалённого священного золота, или отброшенные стрелой невидимых лучников. Анпу и Сети отошли на корму, молча наблюдая за поединком, Спутница, в слезах, лежала на палубе, закрыв голову руками.