— Впрочем, сейчас мы не успеем. Скопятся покупатели. Давайте, займемся этим после работы.

После работы, когда они остались одни, с Александром Семеновичем вновь произошла та перемена, которой, не признаваясь себе, все время ждала и боялась Нина. Вмиг исчезла его безразличная ленца, его чуть снисходительная вежливость.

— Иди сюда, — властно приказал он.

И в голосе, и во взгляде, и даже в том, что сам он не двинулся с места, а велел подойти ей, была самоуверенность и властность.

— Что вы… Что вы делаете?.. — шептала Нина и, как слепая, шла к нему.

Он снова резко, почти грубо притянул ее к себе и стал целовать.

— Почему не пришла в кино?

«Значит, он помнит, помнит!» Это была, пожалуй, единственная мысль, которая в те минуты мелькнула у Нины.

— Сама не знаю, — почти оправдываясь, сказала она.

— Пойдем сегодня?

— Пойдем.

В тот вечер Нина не обижалась на Александра Семеновича и ни в чем не упрекала себя. Накормив Гришу и попросив Любовь Ивановну присмотреть за ним, она побежала в кино. Чуть припорошенные снегом празднично сверкали счастливые ее кудряшки.

Вот и внушительное здание нового кинотеатра. У высокого подъезда толпился народ.

— Девушка, нет лишнего билетика?

Где же Александр Семенович? Он или не он? Да он же, конечно! Удивительно, как она могла не узнать его сразу. Словно что-то незнакомое появилось в его фигуре.

Лишь оказавшись в двух шагах от Александра Семеновича, Нина поняла, что он не один. Не то, чтобы рядом, а как-то недалеко стоял сухощавый сгорбленный старик. Весь он был какой-то нечистый. Лицо, обросшее седой щетиной, морщинистое, пальто с заскорузлыми полами, обтрепанными рукавами, войлочные ботинки стоптанные, с налипшей на них еще осенней бурой грязью..

Старик и Александр Семенович не разговаривали, не смотрели друг на друга, но Нина безошибочно почувствовала связь между ними, как почувствовала и то, что Александр Семенович не обрадован ее приходом.

Тем не менее Горный широко улыбнулся, взял Нину под руку.

— Идемте, здесь холодно.

«Старик не с ним», — почему-то облегченно подумала Нина. Но тут же услышала:

— Так как же?

Старик говорил негромко и нарочито униженно. Но просительной поспешности, просительного испуга в его тоне совершенно не было. Наоборот, сквозила даже какая-то уверенность в своем праве просить. «Значит, старик все-таки с ним».

Александр Семенович промолчал.

— Так как же? — чуть громче повторил старик.

Александр Семенович опустил руку в карман и, не оборачиваясь, брезгливо сунул старику несколько мятых пятерок.

— Подонок, — пояснил он Нине, когда они уже прошли в фойе. — Вернее, стал подонком. Вместе когда-то воевали. Совсем другой парень был. А теперь вот где-то обидели, сажали что ли по какому-то навету. И вот запил. Долги у него образовались. Встретил меня. Ну, как откажешь, все-таки однополчанин.

Нина крепко сжала руку Александра Семеновича. Инцидент как будто был исчерпан, но старик словно бросил мрачную тень на Горного. В кино он не сказал ни одного слова. И Нина понимала, что он погружен в какие-то думы, куда ей нет входа.

«Как это его расстроило! Замечательный человек! Как папа!» — думала Нина.

Только после кино Александр Семенович немного оживился. Заговорил о том, что в торге укоренилась неправильная практика распределения продуктов.

— Все готовы разослать по крупнейшим магазинам. А мы — торгуй, чем хочешь. План даем — и ладно. Да разве в плане дело? У нас же свой покупатель. Ему тоже нужно все дать. Я там сегодня кое с кем поговорил…

Улыбаясь, Нина вообразила себе, как чуть снисходительно, лениво, безукоризненно вежливо и в то же время безапелляционно приводит свои неопровержимые доводы Александр Семенович.

— Представляю этот разговор! — Она восхищенно смотрела на Горного.

— Да уж не подарок им был! — засмеялся Александр Семенович.

Он стал было обретать свое обычное, спокойное, лениво-добродушное состояние.

— Здравствуй, Нина Казанцева.

Наперерез им по заснеженному переулку шел маленького роста паренек в просторной «москвичке». Нина не сразу вспомнила, где она видела эти румяные щеки и по-детски припухшие губы.

Да это же Зуб! Андрей Зуб! Только он по контрасту со своей щуплой фигурой разговаривал таким грохочущим басом.

— Здравствуй, Андрей, — звонко и радостно отозвалась Нина.

— Кто бы это был? — усмешкой стараясь прикрыть раздражение и недоброжелательность, спросил Горный.

Было непонятно, откуда идет эта недоброжелательность. Нина рассказала о своей встрече с Зубом.

— А какая у него замечательная память. Ведь он только раз меня видел!

Горный молчал. И Нина чувствовала, что раздражение его все нарастает.