Энди, как и Кассандра в свое время, не отходила от нее, стараясь задать сотню глупых вопросов, на которые она порой не знала ответов. Чарльза Теа понимала; стоило им остаться вдвоем, как мальчик читал ей свои стихи, принимая только ее одобрение. Но, помимо Грин-Хилла, для Теи всегда открыты были двери Гарден-Дейлиас. Она могла заехать в лондонский особняк Лейтонов в любое время без приглашения. Диана брала ее с собой по магазинам, потому что Теа не доверяла вкусу сверстниц, считая стиль тети доведенным до совершенства. Виктор давал не только денег, но и возможность бывать в свете вместе с ними, за что ей завидовали. Она обожала Джорджа и Роберта, а в малышке Элеоноре просто души не чаяла, и не важно, как они проводили время, главное то, с каким чувствами Теа покидала Гарден-Дейлиас.

Теа шла по дорожке, оглядывая сад, который давно пришел в запустение — мать не занималась домом. Неудивительно, что у отца любовница. Мужчина как ребенок, ему необходимо, чтобы его баловали. Теа, кинув сумку на террасу, заметила отца в беседке. Ее юбка развевалась на ветру, а очертание ног можно было разглядеть на ее тени. Теа тихо подошла, Саймон поприветствовал ее и улыбнулся:

— Как у тебя дела?

— Все хорошо, пап, — Теа села напротив него. — А вот ты что-то печален.

— Ничего, все пройдет, — отмахнулся Сайман. Теа коснулась его локтя.

— Я все знаю, — прошептала она. — Знаю, что у тебя роман с той девушкой из «Вога».

— Ах, Теа, — Сайман вздохнул. — Я не хотел изменять Аманде, но любовь как-то быстро прошла.

— Почему? — это нелепое слово сорвалось с ее губ легко.

— Ее ненависть к тебе убила во мне любовь к ней, — ответил он. — Я всегда обожал тебя, я просто не смог принять это. Сейчас все по-другому. Она немного старше тебя, необузданна, но восхитительна, — Сайман перевел дух, чтобы продолжить дальше. — Я женился на чистой девушке, Роуз другая, она не скрывает своих многочисленных любовников до меня, не скрывает, что не позволит бросить семью. Которой больше нет...

— Печально, — прошептала Теа.

— Роуз ждет ребенка, — Теа вздрогнула. — Мама не должна знать, это убьет ее.

— Да, да, — отстранено сказала Теа.

Любовница отца ждала ребенка. Что за парадокс? Ее мать сходит с ума от того, что не способна завести еще детей, а отец смог. Жизнь вообще несправедливая штука.

— Что ты здесь делаешь? — услышала шипенье Теа.

— Здравствуй, мама, — Теа поднялась со скамьи.

— Надеюсь, ты ненадолго, — пробурчала Аманда.

— Только на выходные. У меня премьера: через неделю мы ставим Гамлета, я играю Офелию вместе с Лоренсом Оливье. Тирон Гатри, режиссер, отмечает, что меня ждет большое будущее.

— Еще бы, ты же спишь с ним, — эти слухи ходили в Лондоне уже пару месяцев, пустил кто-то из трупы Теа, завидуя ее красоте и таланту. Девчонка не могла потеснить прим.

Теа ничего не ответила матери, только поджала губы: пусть думает, что хочет, особенно учитывая, что ее шляпный салон — Мекка сплетниц столицы. Раньше Аманда не позволяла у себя обсуждать кого-либо у себя в магазинчике, но сейчас сплетни ползли, как змеи из норы.

Выходные прошли быстро, да и сама Теа мечтала, чтобы они побыстрей закончились. Она не могла жить здесь, постоянно ощущая на себе жесткий, давящий взгляд матери, не могла сносить ее презрение, от каждого такого взгляда у нее сжималось сердце. Мать никогда ее не простит и не примет. Теа давно не говорила с ней на женские темы, не могла спросить совета, узнать мнение. Все, что она получала, — ненависть. Аманда ее презирала. Девушке в двадцать лет не нужно чье-либо наставление, только это ее и утешало. Девушка в двадцать лет строит жизнь сама, тем более что все зовут ее ледышкой. А у льда не может быть сердца, только вода в сосудах.

В пятницу, после долгой репетиции, когда перед премьерой Лоренс и Тони постоянно кричали на нее, Теа поехала домой с плохим настроением. Она не спала всю ночь, прокручивая в голове свою роль, и на следующий день показала всей трупе, на что способна. Тони пообещал: если премьера станет успехом, то она обязательно будет актрисой Олд-Вик и потеснит на пьедестале многих див. Перед спектаклем девушка сильно мучилась, волнение с головой захватывало ее. Теа не ждала, что вся эта публика приедет к ней, конечно, они идут смотреть на обаятельного Лоренса, но никак не на нее. Кто он — и кто такая Теа Портси?

На спектакль приехала вся ее семья, поэтому перед выходом ее колотила дрожь. Теа сделала нежный макияж, передние пряди шелковистых волос уложила мягким валиком, отчего казалось, что на голове ее корона; а остальные волосы заплела в толстую косу, заправив в сеточку. Надев платье, сшитое специально для нее, она вышла на сцену с колотящимся сердцем. Все прошло просто блестяще, ее завалили цветами, а в гримерной труппа открыла бутылку шампанского. На улице после всего ее ждали родные. Теа хотела просто уехать домой и побыть одной, только друзья звали в «Сохо» отметить успех.

В «400» было шумно, когда она приехала вместе с подругой Инесс Дорсон, звездой Друри-Лейн, и другом Максом Гилбертом, фотографом и любовником Инесс. Женщины осыпали ее любезностями, мужчины — комплиментами. Все смеялись и выпивали, танцевали и болтали, у этого вечера была какая-то магия. Теа, выпив пару бокалов шампанского с ананасовым соком, танцевала со своим давним поклонником Колтоном Риверсом. Колтон, конечно, обаятелен, девушки сходили с ума от его небрежно уложенных медовых волос, падавших на темно-карие глаза. Им нравилось, что его отец — авиа-промышленник, а сам Колтон — мотогонщик, но Теа это не привлекало по-настоящему. Она могла позволить пару поцелуев и пару объятий, но большее — нет. Может, это и казалось старомодным, но девушке хотелось вкусить плод любви, а не просто с кем-то переспать. В тот вечер она позволила крепко поцеловать себя.