— Я налью тебе чая, — Вера плеснула из второго заварочного чайника в другую чашку.

— Как давно это длится? — спросил Джейсон.

— Что? А... это? Теа уехала в Голливуд прошлым летом, — добавил Фредерик.

— Ты не ответил: как давно?

— Пару лет, — поняв, о чем спрашивает мужа Джейсон, сказала Вера.

Они еще долго проговорили, а потом Джейсон ушел: до наступления сумерек он должен был успеть в Портси-хаус, проведать Саймана. Старенький «форд» с трудом завелся, Джейсон позволил пользоваться своей машиной Вере и Фредерику, но, по всей видимости, они почти на ней не ездили. Джейсон оставил автомобиль у дома, свет горел только в кабинете Саймана. Прислуга сразу узнала его и впустила в дом. Он безошибочно двигался в сторону кабинета друга. Он постучался, услышав приглашение, зашел. Сайман поднялся, на его лице застыло немое удивление.

— Здравствуй, Сайман, — Джейсон прерывисто обнял Саймана.

— Как твоя жизнь? — Сайман постарел за годы, похоже последние события выбили его из колеи.

— Как у всех вдовцов, — просто сказал Джейсон, присаживаясь в кресло.

— Значит, Кат погибла, — выдавил из себя Сайман, понимая, что их боль общая, похожая.

— Нет, ее расстреляли эти ублюдки, — он еле сдерживал рвущийся наружу гнев. — Я знаю о тебе, сочувствую. Но как ты мог допустить все это? Ты ее любил и предал!

— Ты ничего не знаешь! — прошипел Сайман. — Тебя здесь не было! Знаешь, что я пережил за эти годы?! Ее ненависть к Теа убила во мне все доброе. Я нуждался в любви, и тут появилась Роуз. Да, она старше моей дочери всего на четыре года, но мне было хорошо с ней.

— Как та девушка и твой ребенок? — Джейсон залпом выпил виски.

— Я редко ее вижу, а Джулиана очень люблю. После смерти Аманды все стало каким-то сложным, — Сайман потупил взгляд. — Ты вернешься в Лондон?

— Нет, остаюсь в Кенте с дочерьми.

Джейсон еще не был готов увидеть остальных. Воспоминая обрушились с новой силой, будто на него упал пятиэтажный дом. Он терялся, смотря на знакомые вывески, на зеленые сады, гладь Темзы, ощущал, как внутри него все переворачивается. Проезжая мимо галереи Кат, он почувствовал очередной приступ одиночества. Только через пять дней, собравшись с силами, он решился навестить Артура и Урсулу.

В Грин-Хилле жизнь, как всегда, кипела. Джейсон отметил, как вырос Чарльз: юноше исполнилось уже восемнадцать, он поступил на журналистский факультет, мечтал стать поэтом, хотя он боялся славы и признания. Темные кудри завивались на лбу колечками, темные, глубоко посаженные глаза казались пугающими, в Чарли было что-то, что отталкивало. Энди, ровесница Джулии, выглядела вполне взрослой и обаятельной девушкой. Такая же зеленоглазая шатенка, с острым язычком и пытливым умом, как и ее мать.

Джейсон остался на ночь в доме Урсулы и Артура, проговорив с ними до полуночи. Артур за эти годы изменился, стал жестче, что ли. Когда Джейсон покидал столицу, Артур занимал всего лишь лидирующую позицию в госпитале, но сейчас он стал заведующим. Одна Урсула осталась все той же. Времена изменились и они, все вместе. Они уже не те юнцы, готовые покорять неприступный Лондон, бороться за любовь и играть пышные свадьбы. Их времена безропотно уходили в прошлое, а вместе с ними и они сами выдвигали вперед новое поколение.

Гарден-Дейлиас встретил Джейсона холодным молчанием. Он вошел в дом, примечая пустые комнаты, завешанные стены и окна: похоже, кроме Барбары, здесь никого нет. Барбара пугливо смотрела на него, протянув какой-то конверт.

— Где они? — Джейсон столько лет не видел Лейтонов, для него было разочарованием, что они продавали дом.

— Уехали три недели назад в Аргентину, у сэра Виктора там живет тетка, — ответила служанка. — Сэр Виктор уехал из-за войны...

***

Наконец-то свобода! Наконец-то она избавиться от страха, каждый раз подступающего к горлу, стоило увидеть лица и услышать голоса своих мучителей. Теперь она может спокойно спать, несмотря на войну, обнять сыновей и увидеть друзей. Вдохнуть и исцелиться окончательно воздухом Лондона. Она с радостью покидала Берлин, позади остались все невзгоды. Лондон ждал их с Вильямом.

Приехав в Лондон, Мария не могла надышаться, налюбоваться этим городом, что звал и манил ее в юности. Долгих шесть лет она умирала от расставания с ним. Мария сразу же принялась вновь обустраивать свой дом на Виктории-роуд, приглашая гостей, давая понять, что она — все та же ослепительная леди. Ей сорок два, но она смогла сохранить молодость и привлекательность и казалась феей.

Мария горевала по Аманде, по Каталине, переживала за Тею и брата. Она не застала их из-за этого проклятого Берлина. Брат оставил ей длинное теплое письмо, сообщая, что решил спасти свою семью. Конечно, это было немного эгоистично с его стороны, но что еще ему оставалось делать? Сейчас старые друзья старались жить как могли, не взирая и не опираясь ни на кого. На Артура свалилось бремя ответственности, и, конечно, он и не думал уезжать из города, да и Урсула сказала, что будет помогать всем во время войны. Джейсон остался в Кенте, убегая от воспоминаний. Вера аргументировала тем, что кто-то же должен защищать культурные ценности Британской империи. Фредерик не мыслил, как он, главный фармацевт, бросит Лондон в трудные минуты. Война разделила их, развела в разные стороны и, возможно, уже навсегда. К тому же старший сын Марии отправился на фронт.

— Мама, я ухожу на войну, — заявил Кевин.

Мария посмотрела на него, совсем не понимая сына, зачем ему это, неужели война его удел?

— Ты с ума сошел! Пока они все сидят в окопах... Но подожди, все не будет так легко, как ты думаешь, — ответила она.

— Я знаю, я хочу быть полезным своей стране, как отец, — Кевин отвернулся от матери.

— Спроси у дяди Джейсона, он тебе расскажет, как сладко там, на войне!

— Я спрашивал. Этот вопрос закрыт, мама! — широкими шагом он вышел из комнаты, оставляя мать в раздумьях.