— Ой, прости...

Дружеские отношения Фредди установил и с Гарри, единственным наследником Лейтонов, что, по мнению первого, тоже могло стать причиной высокомерности. Гарри исполнилось пятнадцать, но иногда этой разницы между ними будто бы не было. Они ходили на рыбалку или в поле, где Гарри показывал растения. Этот юноша отличался сдержанностью и практичностью, в нем были скрытая горячность Дженнифер и дерзость его младшей сестры Мери-Джейн. Ближе всех к нему была Бетти, и порой Фредди ревновал девочку к новому другу. Они с Гарри, как два влюбленных, смотрели друг на друга, Бетти прислоняла голову к его плечу, мечтательно вздыхая, что-то шепча, то, что явно было не предназначено ему, Фредди.

С озорной Мери-Джейн было весело подтрунивать над всеми. Эта одиннадцатилетняя девчонка с зелеными, как изумруды, глазами и с копной огненно-рыжих волос напоминала львицу; ее острый язычок кого угодно мог вывести из равновесия. Ее подруга Анна Саттон, которую все в шутку звали Хани, тоже была вхожа в их маленькую компанию, они втроем могли долго говорить о музыке, а потом носиться в поле, скинув у замка туфли, чувствуя прикосновения земли.

Завернувшись в теплый плед, Фредди долго не мог согреться. Все еще сказывалась недавняя болезнь. Кашмира была у родственников, он же жил в Аллен-Холле с младшими Лейтонами. Три недели назад они все вместе рыбачили на реке, где попали под холодный проливной дождь и вымокли до нитки, и Диана потом долго их всех ругала, в основном их с Дженни, как самых старших. Но только ребятам стоило подняться наверх, их одолел приступ смеха от искусственного гнева Дианы. Отогревались у камина в комнате Дженнифер, так как он был самым большим и все они могли спокойно наслаждаться, как огонь отдает свое тепло.

На утро заболела Алиса, самая слабенькая. Неудивительно, что лихорадка поразила ее. Диана с помощью трав быстро выходила девочку, но стоило только Алисе пойти на поправку, как с болезнью слегла Анна, а следом за ней и ее подружка М-Джейн. Только стоило им всем обрадоваться, что мелкотня переболела, заболел Гарри, а потом и они с Дженни. Только Бетти держалась, что просто всех удивляло. В конце июля зарядили бесконечные дожди, и они переболели какой-то сложной простудой, а Диана дала прислуге строгое указание: не выпускать ребят на улицу на целый день — и прислуга послушалась леди Ди. Все наладилось, но однажды Фредди, когда играл за фортепьяно с Бетти, почувствовал, как она фальшивит. Конечно, она постоянно отмахивалась, что плохо играет, что любит арфу и чужую игру на рояле, но в этот раз Фредди понял, что дело в другом. Он взял ее за руку, сухую и горячую, прикоснулся костяшками к ее щеке; Бетти пылала, на ее узком лице был заметен болезный румянец. Она заболела.

Через неделю Бетти полностью выздоровела и носилась вместе со всеми по полям и замку. Их отношения изменились, Фредди понял это по загадочному взгляду девушки, по ее странному выражению лица и по ее мелодичной игре на арфе. Он нашел на ее столике тетрадку, где она записывала ноты и стишки, но несколько строк вывели его из равновесия окончательно. Он не хотел, чтобы она думала о нем, не хотел, чтобы она мечтала, строила иллюзии. Между ними ничего не могло быть, потому что между ними стояли два человека — ее отец и ее мать.

У Фредди сложились хорошие отношения со всеми старшими Лейтонами. Только двое из этой семьи смотрели на него не так, как все. Флер и Роберт. Фредди сотню раз спрашивал себя, почему было проведению угодно, чтобы Бетти была дочерью этой пары, почему она не родилась в семье либерала Джорджа? Ведь все было бы проще для молодых людей.

Он боялся того, что могло бы произойти, взгляда Флер, полного желания. Он был не опытен в любви, за последний год у него случались свидания, но ни разу дело не дошло до постели, ему все казалось, что он под колпаком отца; от этого он задыхался. Флер постоянно его оценивала или давала понять, что хочет его. Она могла как бы невзначай коснуться его ладони за беседой, а за обедом положить ногу на его икру, все это вызывало неприятные ощущения в паху, возбуждало. Он боялся. Если его привлекает Бетти, он не имеет право даже думать о другой. Однако это абсурдно, и когда-нибудь Флер поймает его в свои сети.

— Все вы карьеристы, — как-то начал Роберт, наливая себе бренди, обращаясь к Фредди.

— Я не понимаю вас, сэр, — ответил Фредди, стараясь не смотреть на Роберта.

— А чего тут не понятного?! — Роберт повысил голос. — Я уважаю твоего отца, но понимаю, что ты метишь на роль жениха. Чего греха таить — четыре невесты! Если обольстить, то сможешь быстро получить Дженни, да и Джордж особо сопротивляться не будет. Только со мной такой трюк не пройдет, заруби на носу! — взгляд Роберта был полон гнева и презрения.

— Я не хочу ни на ком жениться! — отрезал Фредди, следя за реакцией Роберта.

— Не лги! — Роберт отошел к окну. — Все очевидно. Но я не допущу в своей семье плебея, нищего оборванца с Африки.

— А чувства? Вы будете принимать их в расчет? — ехидно задал вопрос Фредди, чувствуя, что нисколько не боится.

— Нет. Долг и чувства несовместимы, — Роберт отхлебнул бренди.

— А если у одной из ваших дочерей крышу снесет от любви? Что будете делать? — Фредди необходимо было знать, что думает Роберт и о любви, и о своих дочерях.

— Убью его, а потом ее. Мы Лейтоны, а значит не имеем право на глупости, — Роберт поставил бокал на стол.

***

Нужно бежать, нужно уходить, пока не стало поздно. Пока Флер не заманила в свои ловко расставленные сети. Пока Роберт не испепелил ненавистью, а Бетти не запуталась в своих чувствах. Только он мог покончить со всем разом, только он мог решить, как им всем быть дальше. Он решил уйти. Виктор его понял, даже обещал помогать, но сложнее всего юноше было расстаться с Бетти, с этой озорной девчонкой, играющей на арфе.