— Мы увидимся осенью? — спросила девушка, поднимая на него загадочные глаза.

— Может быть, — уклончиво ответил Фредди. — Лондон так тесен, — но в душе он знал: это их последняя встреча, больше они никогда не увидятся.

— Тогда... возьми это, — она протянула простое серебряное колечко с греческим орнаментом.

— Бетти... — Фредди надел украшение на мизинец.

— Не надо, — прошептала она, он сорвал с себя зеленый шарф с индийскими мотивами и повязал ей на шею.

— Он для тебя, — ее глаза почему-то были полны слез, словно она понимала, что они расстаются навсегда.

— Я буду в Лондоне...

— Я тоже. Мне пора, — он оторвал ее от себя, — пока, Бетти.

— Мы ведь еще встретимся? — прошептала девушка, с мольбой глядя на него, от чего сердце сжималось.

— Мы еще встретимся в этом мире, мы будем вместе, просто жди, когда настанет время, наше время, я буду ждать тебя, неважно, будем ли мы старыми или еще полны сил, — он улыбнулся, поцеловал целомудренно в лоб и, не оглядываясь, сел в машину. Впервые ее сердце забилось, и почему-то от этого ей стало больно, больно от того, что она не понимает смысл любви, если любовь отбирает его у нее.

Глава 45

Перед каждым открывается своя дорога. Она может сужаться и расширяться, идти в гору или, наоборот, спускаться все ниже и ниже. В пути нас часто ждут разочарования, но лишь храбрость, настойчивость и упорство каждого человека помогут ему открыть истинный путь.

К. Мацусита

Дом среди желтеющих деревьев приветливо встречал их. Повсюду шумели дубы и клены, их гибкие ветки гнулись под сильным ветром, а листья падали на сырую землю, уже не хотевшую воды, красивой мозаикой, похожей на грубый ковер. Осень в этот раз была наполнена печалью. Джулия так и не поняла, что же произошло этим летом. Зачем Виктор привозил Фредди в свое поместье, что за отношения сложились между ним и ее племянницей, что случилось между Фредди и Робертом, ведь именно из-за него Фредди поспешно уехал?

Они все сели за стол, Джордж хранил молчание, Джулия же старалась разрядить обстановку, не могла больше выносить эту гнетущую тишину. Дженни тоже явно была напряженна, а М-Джейн быстро подхватила тон беседы, стараясь ерничать и подтрунивать над сестрой и братом. Гарри же не участвовал в беседе и не понимал молчания отца.

— Может, ты скажешь всем, — начал Гарри, обращаясь к Дженнифер. — А-то нам всем интересно, что ты надумала.

— Гарри, — Джулия мягко посмотрела на сына, переводя взгляд на бледное лицо дочери. Может, Роберт прав, и Фредди действительно пытался соблазнить их дочерей, и ему удалось это проделать с Дженни?

— Я съезжаю от вас, — промолвила Дженни. — Буду жить со своей подругой Китти Хадсон на Нит-стрит.

— На что ты будешь жить? — Джордж мгновенно пришел в себя. — Ты же учишься!

— Я устроилась секретаршей в маленькой издательство! — выпалила Дженнифер, сверкнув вишневыми глазами.

— Дженни... — Джулия чуть не поперхнулась.

— А почему мне нельзя самой содержать себя? Я давно выросла! — Дженнифер отодвинула тарелку и собралась выйти из-за стола.

— Дженни, не глупи, — прошипела М-Джейн.

— Вы что, все с ума посходили?! — Джордж кинул салфетку на стол. — Совсем все голову потеряли! Лондон сейчас другой город!..

— Обещаю, что спать с каждым встречным не буду, — несмотря на злобный тон, на щеках Дженни выступил девичий румянец, показывающий ее невинность и наивность.

— Это он тебя надоумил! — Гарри вначале подумал, что отец обращается к нему, и собрался возмутиться, но спустя минуту понял, что отец имел ввиду Фредди. — Ну конечно же, он!

Через две недели Дженни все же переехала к своей подруге, она начинала новую жизнь, она думала, что весь мир у нее в ногах и что все дороги для нее, но она не предполагала, что все в этой жизни не так-то просто. Джулии пришлось отпустить дочь, как и Джорджу пришлось согласиться, что Дженнифер давно не девочка. Ведь она скоро окончит колледж, выйдет замуж, родит им внуков. Только одно печально: взросление детей напоминает, что годы уходят. Им в этом году уже исполнилось по сорок, и они были единственной семьей Лейтонов, кого не постигла неудача. Джулия по-прежнему занималась галереей, Джордж смог войти в совет в директоров. Чета могла многое себе позволить, и они были счастливы, потому что Джулия все по-прежнему дышала любовью, а Джордж дарил ей весь мир. Иногда женщине казалось, что у нее нет за плечами двадцати лет брака, будто они вчера познакомились и познали радость первого восторга любви. С годами часто наступает апатия, кажется, что все тайны отгаданы, что все знакомо, и понятно, почему такой учащенный пульс, и как она будет вздыхать в твоих объятьях, но в отношениях этих двух людей присутствовала тайна, та, что они до сих пор не постигли, та, на которую пока не дали ответ — почему они вместе?

Жаль, что Роберт и Флер разрушили все то прекрасное, что было между ними, — Джулия и Джордж же никогда не сделают этого. Ведь вечность их пристанище, сердца бьются вместе, и жизнь идет своим чередом, преподнося беды и радости, мир и ненависть, жизнь и смерть. Эта любовь должна стать их спасением в этом мире лжи и боли, иначе все Лейтоны упадут, если они перестанут вдохновлять остальных. Пропасть была рядом, тучи весели над ними, оставался лишь один шаг до бездны. И этой бездной был не кризис и не война, а история их семьи.

***

Отец был против этого, но он не хотел того слушать. Боми смотрел на сына и не узнавал: он сильно изменился; стал отзываться только на Фредди, окончательно забыв свое настоящее имя; отрастил длинные волосы, потому что это модно; стал что-то бренчать на гитаре; стал выряжаться как бомбейские танцовщицы, подражая каким-то там музыкантам. Хотя было и что-то положительное: сын зарабатывал, приносил в дом деньги — но влияние Лондона все же было велико. Фредди стал другим после лета. Нитта не понимала перемен, как и не понимала, почему, не дожидаясь конца августа, сын покинул Лейтонов. Она пыталась разузнать, где его шарф, подаренный в память об Занзибаре на восемнадцатилетние, но Фредди пробурчал, что потерял его где-то. Кашмира же пытала, что за кольцо брат носит на мизинце, даже не пытаясь снять, а в кармане куртки молодого человека Нитта и Кашмира нашли белый платок с вышитой изумрудными нитками монограммой «Б. Х.», который Фредди украл у Бетти. Фредди не хотел ничего говорить о Лейтонах и об этом лете, не хотел ни с кем делиться своими воспоминаниями и переживаниями. После лета свободы в Аллен-Холле юноша задыхался дома. Проучившись на подготовительных курсах, он заявил, что поступил в Инглиский колледж на кафедру графического иллюстрирования. Отец пришел в ужас: