— Дерзости тебе на занимать, — протянула она.

— Я хирург, ну, почти, — блондинка рассмеялась.

— А я почти актриса, — она протянула ему руку. — Офелия Майлз.

— Гарри Лейтон, — он поцеловал ей руку, — хочешь выпить чего-нибудь?

— Если воды, — Гарри кивнул бармену, Офелия жадно отпила из стакана. — Ну, что ж, рассказывай о себе.

Офелие недавно исполнилось восемнадцать, и она наконец-то смогла исполнить давнюю мечту — сбежать из-под пристального надзора отца, женатого на своей работе, вечно пропадающего на съемках, который не смог признаться дочери, что развелся с ее матерью, начинающей театральной актрисой Эбони Эванс из-за ее одной-единственной измены. Сам он, как продюсер, имел властный характер, как в жизни, так и на работе, мог делать все, что пожелает, поэтому спать с исполнительницами главных ролей он любил. Эбони же, как и любая жена, терпела как могла, пока не изменила сама. Корин, узнав, поспешил отобрать у нее дочку, и поэтому Офелия росла без матери, под колпаком отца-тирана. Поступив в колледж, она решила быть немного самостоятельнее, что тоже не позволял отец. Она с пяти лет по договоренности была обручена с Джерри Уокером, сыном Кеседи, партнера Корина. И Офелия стремилась исполнить волю отца, но, получив немного свободы, поспешила прыгнуть в постель Джерри, чтобы понять, если ли между ними страсть. Лишив ее невинности, Джерри решил избегать ее, чтобы Корин Майлз не имел к нему претензий, да и прельщали парня не разборчивые связи: Офелия же должна была хранить ему верность. И вот на горизонте появился обаятельный, сексуальный Гарри Лейтон, к тому же ее ровесник, в отличие от Джерри, с которым у нее была разница в шесть лет. Гарри был умен и романтичен, и Офелию потянуло к нему, безумно потянуло, так, что она не могла себе приказать не желать его, этот ирландец безумно привлекал.

И Офелия решила: будь, что будет, и если ей суждено стать его любовницей, она станет, если он захочет быть ее другом, так и будет. Идти против течения — качество, совсем не свойственное ей, она не могла и не хотела бороться с преградами.

Примечание к части

Философа — [1] — имеется в виду Маркузе или Фромм. [2] — имеется в виду выступление в Амстердаме, 1967. Подавление Пражской весны — [3] — события студенческих и всевозможных демонстраций 1968, а также события в Праге, выступления в Италии и другие мятежные события этого года. Великая война — [4] — Вторая мировая война.

>

Глава 48

Ох, и хороша ты, страсть, называемая любовью. Не ревнуешь — скучно. Ревнуешь — начинается зверский ад.

Альбер Коэн, «Любовь властелина»

Лето 1970

Гитара вторила роялю, прекрасно обрамляя тонкую игру. Музыка плавно лилась, как весенний ручеек, лишь иногда ее поток усиливался, и гитара объявляла яростную партию. Поставив чашку чая на пол, Бетти уткнулась в свою книгу. Фредди с ребятами репетировал, и, как всегда, он взял ее с собой. Прошел уже год, как началась их история. Иногда Бетти казалось, что она знает этого парня сотню лет. Они все так же являлись ненасытными любовниками, которые по-прежнему сходили с ума друг по другу. Бетти привыкла к его ревности, потому что сама не была охвачена этим чувством, она согласилась с тем, что он провожал ее из лицея до дома, что после каждого свидания доводил до двери Гарден-Дейлиас.

В это лето она не поехала в Ирландию, решившись остаться рядом с Фредди, ей было тяжело жить без него даже день, и она очень хотела излечиться от своей зависимости, но не могла. Днем она сходила с ума от того, что не видит любимого, ночью — от того, что не с ним, не в его постели. Бетти посмотрела на Фредди: как же она любит его! Юноша просто заваливал ее милостями, даря вечное ощущение праздника. Флер только и твердила: когда-нибудь он перегорит и бросит ее — но она не верила в это, только в то, что все это будет вечным для них.

— Как тебе? — Фредди убрал пальцы с клавиш.

— Мне нравится, — ответила Бетти, подходя к нему, он заключил ее в кольцо рук, утыкаясь носом в ямку на шее. Брайан, Джо и Роджер заулыбались, она знала, что порой им это не нравиться и часто старалась найти тысячу причин, чтобы не идти на их репетицию.

— Меня ждет М-Джейн, — она отняла его руки от себя.

— Хорошо, когда встретимся? Завтра? — он продолжал крепко ее прижимать к себе, она даже не заметила, в какой момент эти руки снова оказались на ее талии.

— Я думаю, утром. Я люблю тебя, — она поцеловала его в нос. — Я пойду.

Утром Бетти пришла к ним на квартиру. Брайан готовил общий завтрак, Роджер принимал душ, а Джо считал деньги за концерт в гостиной. Фредди был у себя в комнате, Бетти вошла в спальню, он курил на балконе и не слышал, как она сняла с себя голубой сарафан, как, завернувшись в простыню, опустилась на постель, а когда увидел, на его лице появилась хищная улыбка, халат лег на пол, простынь скользнула с тела Бетти к изголовью.

Фредди прижал Бетти к постели, вдыхая свежий аромат ее кожи, чувствуя, как его кровь становиться жидким металлом. Она шумно втянула в себя воздух от его интимных поцелуев, от его жаждущих пальцев. Бетти сжала его плечи, притягивая к себе, возбуждение росло в ней, с этим она уже просто не могла справиться. Она обессилено закрыла глаза, потеряв остатки своего разума. Бетти, как всегда, провалилась в бездну чувств, как всегда забыла обо всем рядом с ним. Фредди всегда знал, как довести ее до исступления, так чтобы она умоляла его.

Никто бы никогда не назвал эти отношения здоровыми. Фредди должно было исполниться двадцать три, Бетти было пятнадцать, этой любви не должно было быть, но она жила, она дышала. Бетти теперь уже не боялась отца и матери, ее мало уже что беспокоило, только Фредди не знал, как сказать Бетти о своей прошлой связи с ее матерью. Фредди вздохнул: как же он не хотел ехать на этот ужин в Аллен-Холл, зная о присутствии Флер там!

Она наверняка до сих пор вожделеет к нему, и уж не упустит случая напомнить о том кошмаре, унизив Бетти и вынудив ее бросить его. Фредди сел, Бетти упала на подушки, он взъерошил волосы. Нужно все сказать сейчас, найти в себе смелость и рассказать, опередив Флер. Юноша отстранился, затаил дыхание, как же чертовски сложно признаться!