— Гарри, налей даме сока и отчаливай к жене, — шутя сказал он.

— Вот ты как всегда, вообще-то, послезавтра приезжает Бетти, и я с радостью спихну ей всю их шайку-братию, — Гарри ухмыльнулся.

— Давай, иди, увидимся завтра или послезавтра у Бетти, — когда дверь за Гарри захлопнулась, то Джозеф посмотрел на Бланку. — Я уехал, потому что были дела на фирме, срочные дела.

— Я знаю, — проронила девушка. — Я люблю тебя, — вдруг призналась она.

— О, Бланка, дорогая, я же сказал, мне не свойственна любовь вообще, — Джозеф сел напротив нее. — Это мой брат готов любить, мои сестры, но я — нет.

— Ты отвергаешь меня... — прошептала девушка.

— Нет, но я не могу тебе предложить ничего, кроме постели, — ответил он. — Там, в Барселоне, у тебя жизнь, но здесь ты будешь чужой.

— Я хочу быть с тобой, — сейчас она была похожа на обиженного ребенка, он дотянулся до ее лица, проводя пальцами по подбородку.

— Оставайся у меня, но у меня странная семья, и будь готова ко всему, — он скинул пиджак и пошел куда-то. Она стала рассматривать его квартиру, повсюду были семейные фотографии. В Испании не очень хорошо воспринимали его сестру, и Бланка это знала очень хорошо. Он пришел уже облаченный в халат.

Ночью она лежала рядом с ним, он не показал, что желает ее так же сильно, как она его. И тогда она сама прильнула к нему, исступленно шепча по-испански слова любви, до него частично доходил смысл ее слов. Бланка ласково, как кошка, прижалась к его крепкому телу, запуская пальцы в копну рыжих волос.

Позже в его теплых объятьях она нашла покой. Да, они родственники, но самые дальние. Когда-то ее прабабушка и его дед были братом и сестрой, ее дед и его отец — двоюродными братьями, ее мать и он троюродными кузенами, а Полли и она четвероюродными сестрами, уже не родство, это она знала. Да, он приходился ей троюродным дядей, но она любила его, остальное неважно. Когда-нибудь он узнает это, но не сегодня.

— Ты станешь моей женой? — вдруг спросил он, когда его руки нежно скользили по ее спине.

— Да, — выдохнула она, блаженно закрывая глаза.

— Тогда завтра я повезу тебя в одно прекрасное место, там как раз будут все наши, — она провела пальцем по опущенным векам.

— А твоей матери я понравлюсь? — Джозеф вздрогнул, открыв глаза.

— У меня нет матери, а у моей сестры отца, — он заметил ее удивление. — Мы в ссоре, я с матерью, она с отцом. Мать с того дня, как я переступил порог дома Лейтонов, исчезла. Все очень сложно у нас.

Через неделю он все же решился приехать на Викторию-роуд, навестить Джастина Трейнджа. Его жена Дафна тепло его встретила, Джастин уже давно не работал на государство, зато его дело продолжил его младший сын. Дочка Вивьен жила с мужем и детьми в Кенте, другой сын в Нью-Йорке, вторая дочь перебралась в Брайтон, где содержала маленькую гостиницу. Джозеф редко бывал у Трейнджов, с тех пор как умерла Мария, а потом и Вильям, каждый пошел своей дорогой. Джозеф посмотрел на часы, Джастин спустился в гостиную, пожимая ему руку.

— Я не хочу напоминать вам о войне, — начал Джозеф, — но мне придется. Вы помните Египет?

— Я много что помню, там погиб мой брат, — Джастин сжал губы, видно, эта тема не очень-то была ему приятна.

— Вы помните Надин Абьер? — Джастин вздрогнул. — Ее дочь Анабель утверждает, что Кевин ее отец.

— Этого никто не знает, — прохрипел Джастин, — ни я, ни Кевин. Она спала с нами, да и может с другими. Когда погиб Кевин, перед моим отлетом она сказала, что ждет ребенка, не зная, кто его отец. Джозеф, я не знаю, так ли это, я не думал, что спустя столько лет меня настигнет эта история, я предпочел забыть об этом.

— Я вас понимаю. Я хочу жениться на дочке Анабель. Просто, — Джозеф сбился, подбирая слова, — просто вы с моим отцом двоюродные братья, значит, я с Анабель троюродные кузены, Бланка — моя племянница.

— Джозеф, правду никто не узнает, да и это не родство, — Джастин утешил его. — Когда Лейтонов что-либо останавливало?

***

Осень 1989.

Они были счастливы, наконец-то наступил покой. Фредди впервые за тринадцать лет испытывал те же чувства, что и тогда, в первые месяцы их брака. Из жизнь поднималась, словно из пепла, как феникс. Анна, Джим и Джош мечтали, чтобы ребята начали запись и устроили гастрольный тур, долгожданные гастроли. Они возвращались к прежней жизни, но уже совсем другими. И это вовсе не возраст изменил их, за эти четыре года много что с ними произошло. Кто-то развелся, кто-то обрел себя и свою любовь, все же эти десять лет были очень разнообразными для них. Бланке не нравилась Бетти, она ощущала, что именно она находиться в некоем замкнутом круге, между ней и Гарри явно что-то стояло, что они оба бережно скрывали.

Джозеф и Бланка поженились, несмотря на протесты матери последней и ее нежный возраст. Учебу ей не позволил бросить Джозеф, и поэтому ей пришлось перевестись в Лондон. Она удивлялась мужу и его работоспособности, весь его день проходил на нервах, но по ночам он был нежен, как никогда. В силу своего возраста она не мечтала о детях, хотя у всех его кузенов они уже были. Даже его племянница вышла замуж за своего антикварщика Айка Руммерса. Для начала надо просто жить, твердила она себе всегда.