Виктор посмотрел на нее, беря ладонь, зажимая между своих. Она умна, но никогда не показывала этого; это очаровало Виктора. Девушка превосходно играла на рояле, и ее идеальный слух мог бы передаться детям, и, кто знает, может, кто-то из них стал бы великим музыкантом. Так и сложится: у одной его любимицы будет и талант, и потрясающий голос, и харизма, и слава, но в те времена Виктор не мог заглянуть так далеко. Мелани много читала, и с живостью рассказывала истории, порой Виктор гадал, правда это или авторский вымысел. Она удивляла, а необычные голубые глаза привлекали.

Всю весну они провели вместе: в прогулках, посещениях музеев и выставок, вечерами в ресторанах. Виктор мог это позволить, впервые за два года его фирма начала давать прибыль, и он уже мог вкладывать не только в оборудование и заработную плату, но и оставлять себе. В мае он купил огромную квартиру на Бонд-стрит, которую стал рьяно обставлять, ища для нее интересные вещички, ожидая, что его новое жилище будет полностью соответствовать духу Виктора Лейтона. Покупка квартиры не станет для него высшем достижением: он хотел дом в Лондоне, а лучше поместье загородом. Итак, Виктор поднимался вверх по лестнице, достигая новые высоты, и, похоже, его мечты стали сбываться.

В мае, когда Мелани поняла, что скоро опять уедет в Швейцарию, решилась на важный шаг — вверила себя Виктору. Она легко относилась к таким вещам: они лучше узнают друг друга до свадьбы, она поймет, хороший ли он любовник. Может, ей не понравится, и тогда она оставит мысль об их будущем союзе. В тот май она распаляла его, не понимая, что Виктор никогда не делает необдуманных поступков. Когда она поцеловала его и прошептала на ухо, что мечтает о ночи с ним, он оттолкнул, вежливо сказав, что она совсем не понимает то, что хочет. Мелани обиделась.

— Не нужно делать необдуманных поступков, — сказал Виктор.

— Ты меня не любишь! — вспылила девушка.

— Я испытываю к тебе нежные чувства, но это еще не любовь. Мелани, ты слишком юна, — он отошел, не смотря.

— Виктор, я люблю тебя... — прошептала она, он ничего не ответил, лишь улыбнулся, а потом, спустя некоторое время, сказал: — Мне очень жаль, что я не могу ответить тебе тем же, — он сжал ее тоненькие пальцы, когда она снова оказалась рядом.

— Я буду ждать, — прочитал он по губам.

— Нужно время, — так же тихо ответил Виктор, попрощался и ушел.

***

Ветер шевелил молодую листву, город был опутан воздушной пеной. Все цвело, радовалось жизни. В это время года, когда не пришла еще летняя жара и не ушла весенняя прохлада, было какое-то свое очарование. В воздухе летало ощущение любви, сладкий аромат приятно наполнял легкие, даря чувство эйфории. Легкость, вот что присуще весне, особенно Лондону; иногда неделями лил дождь, докучая обитателем, но после дождя было так свежо, что лужи и сырой тротуар казались сущим пустяком, в сравнении с той радостью, что доставалась детям.

Несмотря на обветшавший дом, Аманда была счастлива. Теа беззаботно бегала по изумрудной траве, лазя среди колючих кустарников, прижимая к груди ароматные ветки можжевельника. Она любила, когда приходил Виктор; хоть он и не был девочке родственником, она всегда завала его «дядя». «Дядя» сажал ее к себе на шею и водил по лесам и полям, вспоминая свое детство.

За городом было прекрасно, и Сайман считал, что девочке просто необходимо расти на природе. Он защищал ее, когда Аманда отчитывала дочь, считая ее поведение недостойным юной леди. Сайман часто приглашал к себе гостей, особенно родственников жены. Урсула и Артур привозили сына, где маленький Чарли делал первые робкие шаги. Он понимал, что две сестры сблизились, а третья отдалась от них всех. Рамсей старался их помирить, но Диана сама не хотела сближения. Почему?..

Пока Виктор с детьми играли на малахитовой траве, они вчетвером наблюдали за ними. Аманда улыбалась Артуру, а Урсула, обмахиваясь веером, посылала молнии Сайману. Нет, никто из сестер не помышлял отобрать чужого мужа. Они слушали заливистый смех детей и Виктора.

— Он будет хорошим отцом, — вдруг сказал Сайман. — Почему он не женится?

— Даже не знаю, — вздохнул Артур. — Ему будет двадцать семь. Я постоянно задаю ему этот вопрос.

— Да, странно это все, — протянул Сайман. — Наверно, работа полностью завладела им.

Пока они вчетвером проводили время за дебатами и спорами, виновник разговора вместе с детьми исследовал местность. С ними он за эту весну обследовал весь лес, однажды они набрели к красивому замку. Виктор вспомнил рисунки, что обнаружил в библиотеке Холстон-Холла. Это был Аллен-Холл, владение герцогов Кентских, дом, построенный для Элизабет Лейтон еще во второй половине восемнадцатого века. Это была красивая история любви, которую он узнал из сухих, как отчетов, записей в дневниках отца Бэсс и в нежных письмах Аллена Голда.