Спустя пять дней Джейсон пригласив жену в ресторан, признал, что был не прав. Он всегда считал, что иметь жену значит показывать достаток. То, как выглядит супруга, всем говорит, какая семья. Он так увлекся материальной стороной их материальной жизни, совсем упустив из виду духовную. Он признал: жена тоже может решать, и он ей не указ. Он боялся ее потерять, и страх, прежде всего, двигал им, как и многими другими мужчинами. Мужчины, как дети, не понимающие, что за существо, находящееся рядом с ним, не понимающие, кто такая женщина. И вряд ли когда-нибудь они это поймут...

***

С разницей в две недели в феврале появились на свет две девочки. Первой родилась дочка Артура; он, конечно, чувствовал и скрывал некое разочарование, — как и многие мужчины, он мечтал еще об одном сыне. Но когда увидел свою новорожденную дочь, то испытал настоящее счастье. Она так была похожа на Урсулу, что это заставило полюбить ее. Имя для очередного сына Артур придумал давно: Энди Брайан Йорк, — но это девочка, что же ему делать? Тогда Урсула предложила назвать малышку Энди Мария Йорк, а для домашних она просто станет Энн. С годами девочка полюбит свое отчасти мужское имя, это будет ей придавать властности.

У второй сестры появилась на свет тоже дочка. Сайман же, в отличие от своего друга, нисколько не был разочарован: он самого начала мечтал об еще одной девочке. У его первой дочери было экзотическое имя — Теа Леони Портси, второй он дал имя Кассандра Клементина. Роды Аманды прошли тяжело, несколько дней от непроходящей боли она не могла спать, Виктор приносил какие-то травы, но они мало действовали и ей все равно было плохо. Врачи только и твердили, что следующая беременность для Аманды может закончиться плохо. Но она совсем не думала об этом, вся ее любовь теперь предназначена только для двух дочерей и мужа.

Рамсей ощущал себя самым счастливым человеком. Его дочери, каждая по-своему, были счастливы. Он часто вспоминал об Джорджине, перелистывал их небольшой фотоальбом, вглядываясь в пожелтевшие снимки. Он по-прежнему, несмотря на прошедшие тринадцать лет, ощущал ее присутствие в их доме, аромат ее духов, когда-то разлитых по ковру, наверное, это его одинокое воображение, но без нее все было другим. Она так и сказала, что не верит в его невинность, она умерла, считая мужа виновником всех ее бед. Дочерям он сказал, что она умерла от лихорадки, осложненной беременностью, но только он знал правду: женщина пыталась сделать аборт, она не хотела их ребенка. «От лживого мужчины нельзя заводить детей», — писала она за несколько дней до своего поступка.

Теперь ее дневники читали их дочери, он вырастил их любящими и преданными, он сделал все, чтобы они никогда так не поступили. Аманда была самой тихой из них троих и, наверное, самой преданной людям, которых она любила. Урсула была женщиной полной энергии, ее постоянно нужно было укрощать, она просто любила споры. Младшую, Диану, все называли ангелом, бесспорно, муж считал ее святой, окружающие легко подавались ее обаянию. Интересно, ее дети будут такими же? Рамсей приходил на могилу жены и подолгу мысленно говорил с ней.

Джорджина, Джорджина, что ты надела, глупышка, почему ты не позволила мне все рассказать тебе? Почему ты не разрешила вырвать у тебя из крови пустившие корни сомненья? Я бы излечил твою душу, я бы залечил все твои раны и развеял бы все твои сомнения. Но ты решила, что не позволишь мне ползать у тебя в ногах.

Все-таки ты отступила от своей идеологии. Ты позволила этим глупым мыслям разлагать тебя, решилась убить нашего ребенка, наше с тобой счастье. Как, как ты могла так поступить со всеми нами? Но ты не думала, что этот бездарный врач занесет в тебя заразу, а за помощью к нашим друзьям ты не могла обратиться. Я ведь знаю, это был не его ребенок, ведь между твоим «я изменила тебе этой ночью» и твоей болезнью прошло полгода. О, я ненавижу его, но люблю его сына, этого светлого мальчика, мальчика, которого нет у нас тобой.

Мой титул с моей смертью отойдет к моему двоюродному братцу. У наших дочерей итак все свое. Аманда — леди Портси, пускай ее муж не титулованный дворянин, но он очень любит ее. Урсула — баронесса Уэсли, лучше и не придумаешь. Диана — леди Холстон, да, жена его сына. Джорджина, любовь моя, ну почему ты так рано ушла от меня? Почему оставила одного в этом мире, почему, любимая?

Грусть всегда бывает недолгой, как и счастье. Все приходит, все уходит. Все меняется, ничто не остается прежним. Жизнь быстротечна. Жизнь прекрасна и жестока. Но в тот февраль счастье переполняло наших героев.

Примечание к части

Группа: https://vk.com/clubdubo.savanski.dupont

>

Глава 17

Нельзя давать власть опасным чувствам.

Пенни Джордан. «Лестница на седьмое небо»

Лето 1925.

Вместе они уже были девять лет. Долгих девять лет. С годами поблекла страсть, выцвела ревность, исчезла животная необходимость друг в друге. С годами все проходит, когда-нибудь чувства, как бы хороши сшиты они ни были, изнашиваются: начинают либо тлеть, либо трещать по швам. Только срок у всех разный. Для кого-то нужен года, чтобы былая искра потухла, а кому-то и двадцать лет. Но когда пролетает день за днем, ты узнаешь все больше и больше о человеке, тогда-то и пропадает новизна.