— Мария, — простонал он. Его руки пустились в путешествии по изгибам ее хрупкой фигурки. Он, не отрываясь, смотрел в эти голубые глаза и видел в них небо. — Мне нужно в Дублин, дорогая.

— Вы бросаете меня...

— Нет, — он оставил ее, она смотрела на небо, думая, что все самое страшное в ее жизни позади.

Вечером Вильям оставил ее в темном коридоре, украдкой поцеловал, и она разочаровано отпустила его. Он задержался, смотря на ее искаженное страстью лицо.

— В Дублине закончилось восстание, и начальство отпускает меня в Лондон, так что сегодня ночью мы уезжаем, — сказал Вильям.

— Мне собрать вещи?

— Только для путешествия, все остальное у вас будет, — сказал он.

Ночью они покинули Холстон-Холл, и Мария вздохнула спокойно. Она прощалась с Ирландией навсегда. Утром Эдвард нашел короткую записку от дочери, где та говорила, что вышла замуж за Вильяма Трейнджа и уехала в Лондон к брату. Эдвард, узнав об этой новости и побеге был взбешен, а Каролина торжествовала: все случилось, как она хотела. Руфуса ждало все, а Виктора и Марию — ничего. Наконец-то все сбылось.

***

Вильям Трейндж жил на Виктория-роуд, где у него был небольшой, но очень богатый дом. Марии понадобилось две недели, чтобы освоить его. В первые же дни он повез ее по магазинам, стал показывать Лондон, и город захватил ее. Военный Лондон, как сказал Вильям, для него мало чем отличался от довоенной столицы. Только на улицах стало меньше мужчин и больше появилось вдовьих одеяний. Все вокруг кричали: «Все должны жить ради будущего страны!» Вильям делал все, чтобы супруге было хорошо рядом с ним, он не пытался затащить ее в постель и тем самым еще больше подогревал ее интерес.

Только одно не давало девушке покоя — его мать. Кэтлин Трейндж рано стала вдовой с тремя детьми на руках и решила посвятить им всю свою жизнь. Вильяму она дала прекрасное образование, решив, что ему нужно стать, как отцу, дипломатом или министром. Дочерям-близнецам, дав классическое образование, она нашла прекрасные партии, и теперь жила вместе с сыном, подбирая и ему претенденток. Эта красивая железная женщина производила сильное впечатление, она совсем не была похожа на Каролину и отличалась от всех провинциальных дам — всегда сдержанная, всегда приветливая, и так же, как и Мария, умела скрывать свои чувства под холодной маской.

— Проходи, — Вильям впервые распахнул для Марии двери своего дома. — Соня, — обратился к миловидной служанке, — это леди Мария, моя жена.

— Сэр, — она присела в простом реверансе.

— Проходи, дорогая, — он провел ее в гостиную.

Комната была обставлена в греческом стиле, стояли софы с золотой подбивкой, и весели тяжелые шторы. В солнечном столбе стояла темноволосая женщина, она была одета в персиковое простое платье, отделанное черной каймой.

— Слава Богу, что вернулся, я... — она обернулась к сыну и осеклась, увидев рядом с ним рыжеволосую девушку, похожую на эльфа. — Ты решил приютить сиротку?

— Это моя жена, мама. Леди Мария Холстон, — Мария поцеловала руку свекрови.

— Что ж, леди Мария, рада знакомству с вами, — Кэтлин обняла невестку. — Располагайтесь.

Мария быстро привыкала ко всему. Но Кэтлин продолжала наблюдать за ней, ее беспокоил тот факт, что молодые супруги жили в разных комнатах. Она невольно начала подозревать, что ее невестка ждет ребенка от другого, а ее сын благородно женился на красивой девушке. Мария на такие темы не разговаривала — она не хотела вспоминать ту ужасную ночь, но однажды ее вывела из себя Кэтлин.

— Вы хотите, чтобы я вспомнила свой ужас?! Ваш сын спас меня от деспотичной семьи и будущего мужа-насильника, а еще я люблю его!

Вечером она долго рыдала на плече Вильяма. Он мягко гладил ее длинные волосы, целуя нежную кожу шеи, изучая пальцами спину, ощущая жар кожи под тканью платья. Мария неожиданно оторвала голову от его груди, смотря в его потемневшие глаза, она осторожно коснулась густых бровей, очертила дуги на лбу. Его губы манили, и она припала к ним, как к живительному источнику, она пьянила, словно крепкое вино, и, совсем не контролируя себя, Вильям стал раздевать ее и себя. Конечно, ему надо было сдержаться, понимая, что совсем недавно она пережила насилие, и любое его неловкое движение могло привести к тому что, она попросту его оттолкнет от себя. Но Вильям, съедаемый страстью, стал еще более настойчивым.

В ее глазах он не видел страха. Мария задохнулась в его объятьях, от одурманивающего восторга легкие слезы падали в ее ярко-рыжие волосы. Мария заснула, но он не мог заснуть. Незадолго до рассвета он разбудил жену сонными ласками, и после долгих наслаждений они вместе заснули, чтобы проснуться в объятьях друг друга. Мария, тесно прижавшись к мужу, крепко сжимала его руку, находящуюся на ее бедре, словно она хотела, чтобы так было всегда.

— О, я так люблю тебя, — прошептала Мария на рассвете.