Две недели она толком не видела его и опять начала сомневаться. Еще был свеж в памяти старый разговор, и она себя одергивала каждый раз, когда думала о измене. Виктор был добр и щедр, он уважал ее, но, прежде всего, требовал уважения к себе. Лишь в некоторые минуты Диана понимала, что почти его не знает. Порой она удивлялась его грубости или резкости, но Урсула сказала, что это именно она должна сглаживать его характер, иначе они долго вместе не проживут.

Они венчались в церкви Святого Августа в Кенсингтоне. Виктор окинул Диану теплым взглядом, беря ее дрожащую руку в кружевной перчатке. Она была как всегда сегодня прелестна. Многие ее отговаривали от выбранного нежно-салатового цвета платья, считая его несчастливым, впрочем, оно подчеркивало цвет ее глаз. Платье было пышное, с многослойной юбкой и узким лифом. Она была похоже на дам эпохи романтизма, от ее вида просто дух захватывало. На груди блестели персидские бриллианты, короткие волосы были уложены легкими волнами, а вместо фаты была маленькая шляпка-цилиндр с вуалью на лице.

Они дали друг другу клятвы вечной любви и преданности. После венчания, гости поехали в ресторан, который заказали специально для этого торжества. Молодожены ехали позади всех. Виктор заметил, как Диана напряжена, она ответила на вопрос священника уверено, но все же ее одолевали сомненья. Новоиспеченный супруг сжал ее руку, призывая посмотреть на себя.

— Что с тобой? — ласково спросил он.

— Ты пренебрегаешь мной, — она пыталась не смотреть в его глаза.

— Я просто хотел, чтобы эта ночь была непростой, а той ночью, помнишь? — она слабо улыбнулась. Машина остановилась. — Мы приехали, — он помог ей выйти. Это был совсем не ресторан... — Закрой глаза, — она послушалась, услышала, как скрипнула калитка; муж уверено куда-то ее вел, — открывай.

— Что это? — перед ней был фундамент.

— Наш будущий дом. Наш Гарден-Дейлиас, — ответил Виктор.

— Ты опять потратился, — он приложил палец к ее губам.

— Да, милая моя, у нас должен быть дом. К будущей осени мы в него заедем. А теперь поехали праздновать.

Свадьбы сестер были скромными, но не ее. Она знала, конечно, что все так и будет, но иногда сомневалась, щипая себя за руку, проверяя, не сон ли это. Гости поздравляли, а новоиспеченная жена чувствовала, что просто парит от счастья. Она с ранних лет мечтала стать женой Виктора, и вот теперь он нежно держит ее за руку, не отводя влюбленного взгляда. Всем остальным оставалось только завидовать. Она — леди Холстон, она владеет его холодной оболочкой и горячим сердцем ирландца. Иногда мечты сбываются.

Только под вечер они смогли вырваться домой. На Бонд-стрит их ждал легкий ужин с вином из роз и теплая постель. В тишине они пригубили вина, в тишине Диана встала из-за стола, проходя в спальню. Она негодующе посмотрела на него в ожидании тех сладостных минут, что получила в ту ночь. Виктор стянул смокинг, бросая его небрежно на пол. Он долго расстегивал пуговки на ее платье, распаляя ее больше. Платье тоже отлетело в сторону. Они сплелись в страстном объятье. В Диану словно вдохнули жизнь. Они размерено, постепенно изучали друг друга, вновь открываясь, словно не было той ночи, перевернувшей их жизни.

Это было волшебство, что бывает только у влюбленных людей, любовь, что дарована небесами, любовь, что не иссякнет никогда. Сердце бешено стучало от страсти и от любви, сердце будто бы отсчитывало предстоящие минуты наслаждения. Диана прижалась к Виктору, крепко обнимая, целуя в шею. То, что происходило сейчас, — это было не быстрое слияние, это был ласковый поединок, где не было проигравших. Она ощущала горячее дыхание на своей щеке, его пальцы крепко стиснули ее пальцы.

— Спи, — прошептал он.

Их брак начался со сказки. Виктор был нежным, добрым, обходительным и, главное, позволял жене решать самой. За несколько дней, что они прожили вместе, Диана начала понимать, что за человек ее муж. Виктор много давал, но и много забирал, он заваливал признаниями и подарками, по ночам он был то пылким, ненасытным любовником, то ласковым котенком. Первые дни брака они наносили визиты, и Диана замечала, с какой завистью на нее смотрят женщины. Она не понимала, откуда эта зависть. Виктор был не так уж богат, он слишком молод, чтобы его серьезно воспринимали, а еще, кроме титула, у него больше ничего и не было, да и положение в обществе он занимал шаткое. Но все же на нее смотрели, как на воровку, припоминая бедняжку Мелани.

Рождество они отмечали в доме Марии и Вильяма. Это было ее первое Рождество в Лондоне и, наверное, самое лучшее. Женщины сами приготовили ужин, дети помогли нарядить елку, а мужчины были согласны помогать во всем. В ту ночь пахло елью и мандаринами, шипело шампанское и легкий аромат розового вина почти стал традицией. Диана подарила мужу красивую фарфоровую статуэтку, это была балерина, чем-то напоминавшую знаменитую русскую красавицу Анну Павловну. Виктор же преподнес ей изящную индийскую шкатулку с полудрагоценными камнями на резной крышке. То Рождество стало их первым.

Диана спустилась вниз, вышла на улицу, когда заметила девочку, ютившуюся у двери их подъезда. На ней было легкое пальто, а на улице было холодно, Диане даже стало неловко за свои меха и муфту. Девочка дрожала от холода, и Диана решила не ехать к Аманде в магазин. Она подошла к малышке.

— Где твои родители? — спросила она срывающимся голосом.

— Они умерли, а от тетки я сбежала, она заставляет меня заниматься попрошайничеством, — ответила девочка, шмыгая носом.

— Пойдем со мной, я живу в этом доме, — она протянула ей руку.