Море, покрасневшее от крови Марины, вскоре побагровело, Костя подплыл под хищника и, уже не видя ничего вокруг, быстро и мощно вспарывал акулу.

Потом была долгая, мучительная дорога на берег. Костя, единственный, кто смог перевязать ее, не отходил от нее ни на шаг, остальные боялись подойти близко, в страхе забившись по углам.

Долгие часы операции, ожидания, граничащего с безумием, когда каждый шорох за дверью одновременно и пугает, и обнадеживает. Его не страшило будущее разбирательство, он о нем и не думал. Конечно, в последствие он все же потерял эту работу, но это было не важно.

Оказавшись единственным знакомым Марины в этом городе, настоящих подруг не оказалось, разбежались по своим углам, родни не было, только дядя, и тот на далекой платформе, где-то в Тихом океане.

Костя тогда потратил почти все свои деньги, пришлось даже взять кредит, когда встал вопрос о выборе протеза. Всех поражала его странная щедрость, позже она тоже стала аргументом против него, косвенно доказывая вину в случившемся, припомнили ему и недопустимые личные связи, многое что припомнили, друзья-товарищи.

Подрабатывая, где только можно, он платил за ее лечение. Платил по кредиту, прося у банка отсрочки. Удивительно, но единственный, кто всегда шел навстречу был банк, но не стоит думать, что ростовщик оставался в накладе.

После смены на рыбзаводе, Костя бежал в больницу, всегда опаздывая в часы приема, извиняясь, растеряно пряча пропахшие рыбой руки, но его пускали, пускали как своего, это было негласное распоряжение главврача госпиталя, лично курирующего больную.

Марина, вся бледная, сильно похудевшая, терялась в белизне больничного белья, скрываясь под одеялом в те короткие ежедневные минуты их общения, стесняясь себя, боясь, что он ее такую точно бросит.

За эти полгода, проведенные в госпитале, не было никого ближе и роднее для нее. Был, конечно, родной дядя Павел, дядя Виктор, которого все звали не иначе, как Анатольич, такой же родной и любимый, но они были очень далеко, сильно переживали. И, Костя, уже родной, настоящий, близкий.

Строгие дяди, заочно познакомившиеся с Костей по видеосвязи, полностью ему доверяли. Анатольич, сразу прямо сказал: "Маринка, наконец-то настоящий мужик!".

Реабилитация, настройка и учеба жить с протезом. Учиться чувствовать его и передавать ему свои чувства. Полноценный киберпротез с собственной нейросетью, он стоил целое состояние. Марина все порывалась, обещала отдать все, до последнего рубля, Костя только смеялся в ответ, говоря, что она ему уже все оплатила, и даже больше.

Они жили вместе в маленькой квартирке, которую Костя купил, после того как продал свой дом на побережье и маленькую конторку по прокату катеров. Надо было начинать жизнь заново.

В один из осенних дней, когда Марина, стараясь быть полезной, наводила порядок в квартирке, Костя вернулся раньше, загадочно улыбаясь.

"Ты чего так рано?
– спросила она его, нервно одергивая рукав кофты, пряча металлическую ладонь за спиной, она с любопытством глядела на него.

"Решил пораньше, вот, приготовь пока, а я в душ по-быстрому", - он передал ей пакет, из которого вкусно пахло свежеиспеченным хлебом, и побежал в ванную.

Из ванной он вышел переодетый, в чистой рубашке, побритый. Марина, таскавшая из тарелок принесенные им деликатесы, так и застыла, с полным ртом.

"А у меня нет платья", - расстроилась она, на что Костя улыбнулся, достав из-за спины легкое, голубое платье с длинными полупрозрачными рукавами. Чувствуя торжественность момента, она не стала долго себя упрашивать. Задержавшись правда у зеркала, рассматривая, не слишком ли блестит протез, но его не было видно за тонкой тканью, цвет платья оттенял его матовый блеск.

Путая глупые и неловкие слова, всегда, почему-то, всплывающие, вместо простых и нужных слов, Костя сделал ей предложение.

Свадьбы не было, на регистрацию пришел только главврач и хирург, больше друзей у них не осталось. Оба сироты, Костя и Марина не нуждались в них. Через месяц приехали дядя Павел и дядя Виктор, просоленные океаном, Марина даже поначалу ревновала их дружбе с Костей, уж больно быстро они сошлись.

Павел Сергеевич устроил их работать на станции. Марина продолжила обучение заочно и вскоре получила заветный диплом.

Завибрировал браслет. Марина вытерла слезы, ее время истекло.

– Я люблю тебя, не вздумай умирать, слышишь?

Кардиомонитор утвердительно пропищал. Марина засветилась, бросила последний любящий взгляд на, как ей показалось, порозовевшее лицо мужа, и выбежала из бокса.

– Ты долго, - сухо сказал Валерий, осматривая вернувшуюся Марину.

– Извини, я забылась.

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, все будет хорошо!

– Определенно. Завтра зайди ко мне, у меня где-то были остатки искусственной кожи, после обеда напылю.