Как опытная медсестра, Марина ловко перевязала руку Дениса широким скотчем. Оставшись довольной своей работой, она села обратно.

– Бросай! Бросай, б**ть!
– раздалось прямо возле двери, сомнений не было - это Анатольич.

Стрельба прекратилась полностью. Было слышно, как Анатольич раздает указания, Марина узнала нахальный голос Виталия.

Дверь открылась. В комнату уверено вошел Анатольич, быстро оглянувшись по сторонам.

– Все нормально!
– крикнул он назад.
– Ого, это ты его так?

Марина бросилась к нему, не замечая выставленного вперед нагретого дула автомата.

– Ну чего ты, испугалась?
– растрогался Анатольич, глядя тихо хныкавшую у него на груди Марину.

– Так, что тут?
– в комнату вошел Алексей, раскрасневшийся после боя.

– О, Маринка, мы как раз за тобой и шли. Ого-го!

Алексей наклонился к Денису, тот лежал без сознания.

– Зачем стол испортила?
– нервно рассмеялся Алексей, потом повернулся к Томпсону.

– Давайте, выходите, Ваше Сиятельство.

– Я не понимаю по-русски!
– воскликнул Томпсон.
– Вы понимаете, что это преступление, вас всех будут судить!

– Давай на выход!
– рявкнул Алексей по-русски, Томпсон больше не сопротивлялся, а поспешно вышел, уходя от направленного в его сторону дула.

– Мы пока с Виталием отведем всех в наш карцер.

Алексей вышел, забрав автомат у Анатольича. Марина посмотрела ему в глаза и сильно сжала его руку правой рукой.

– Что с Костей?

– Жив, - Анатольич освобдился от ее железной хватки.

– - Не ври мне, дядя Виктор, не ври! Я выдержу, - упавшим голосом сказала Марина, ослабляя хватку киберпротеза.

– Живой он, не вру, но очень плох.

Анатольич вкратце рассказал ей, что произошло, от ее подрагивающего тела и испуганных глаз, ему стало тяжело и он облокотился на стол.

– Федорова так и не подняли, - закончил он рассказ. Набрав медсанчасть, Анатольич коротко произнес, - принимай одного. Нет, это не мы. Сам все увидишь, нужны носилки и термоконтейнер.

– Это он сделал!
– воскликнула Марина, с ненавистью посмотрев на беззащитное тело Дениса на полу.
– Надо было ему голову отрезать!

– Не надо, итак, не знаю, как выберемся из этой ситуации, - вздохнул Анатольич.

– А где Павел Сергеевич?

– Пошел к себе. Мы ему запретили участвовать в захвате, будет потом нашим адвокатом.

Бесшумно подкатили автоносилки, противно запищав, Анатольич скорректировал положение тела, и носилки опустились рядом, ожидая переноса. Он аккуратно уложил Дениса, потом сунул в контейнер отрубленную руку, валявшуюся за столом. Контейнер, оценив предмет, зашипел, погружая биоматериал в клубы химического льда.

Марина взглядом проводила носилки, как ни старалась, но она не смогла найти у себя в душе ни капле жалости к нему.

– Почему он это сделал?

– Кто? А, ты про Дениса, - Анатольич задумался, - не знаю, по-моему, он просто рехнулся. Пусть психиаторы разбираются. Пойдем отсюда.

– Я хочу увидеть Костю.

– Хорошо, попросим Валеру, чтобы пустил.

Станция опустела, все ее обитатели закрылись по своим убежищам, ожидая развязки. Несколько раз по пути им встречались встревоженные девушки из лаборатории, бегом несущие куда-то лотки, уставленные непрозрачными бутылочками с пробами. Марину поразила одна смуглая девушка, ее вольно распустившиеся по плечам густые волосы сильно контрастировали со строгой формой лаборатории. Она с ненавистью смотрела на Марину, было видно, как гнев выходит из нее наружу, искажая красивое лицо.

Марина остановилась около нее, молча глядя ей прямо в глаза. Девушка хотела что-то сказать, но глаза скользнули по рукам Марины, правая кисть отливалась матовым хромом, оголенная слезающей кожей. Марина заметила это и закатала рукав гидрокостюма почти до локтя. С силой дернув за кусок размахрившейся искусственной кожи, она стянула с руки большой кусок, открывая титановый корпус киберпротеза.

Девушка в ужасе отшатнулась, бросив на пол лоток с пробами, закрыло лицо руками, твердя невнятную молитву по-латыни.

– Это кто такая?
– спросила Марина Анатольича.

– Не знаю, наверно, из новой смены, там много латиносов прибыло.

Они оставили трясущуюся девушку и торопливо зашагали дальше.

– А ведь она меня знает, и так ненавидит, не понимаю, за что?

– Не ломай мне голову, - возмутился Анатольич.

На входе в медотделение им преградил дорогу Валерий.

– Куда собрались?

– Пусти меня, я должна его увидеть.

– Не пущу, мне одной истерички хватает. Как переведу в терапевтическое, приходи.