Спрятаться?

От кого он собирается скрываться? О’Брайен тяжело и медленно дышит, с настоящей тревогой в глазах смотрит в сторону лестницы, уже в сотый раз повторяя, что всё это — его личный бред, и с этим просто нужно научиться жить, ведь полностью изгнать подобное из себя невозможно. Да, он стал слишком быстро сдаваться, из-за чего злость к самому себе растет.

В глазах мутнеет. Качнулся, переступив с ноги на ногу. Мелодия становится громче. Приятный голос захватывает, прекрасно и с успехом выполняя свою функцию, ведь тело парня становится вялым, а голова запрокидывается.

Но Дилан не падает. Он прижимается плечом к стене, медленно, помогая себе, присаживается на пол, хорошо ощутив внезапно охвативший холод. Кажется, кожа лица покроется льдом после умывания, а влажные кончики волос затвердеют. О’Брайен прижимается спиной к стене, запрокинув голову, смотрит в потолок, осознав, что на него вдруг напала дикая усталость, которая вытягивает его из реальности. Ему охота спать. Опять? Он постоянно спит, но сон не кажется обычным, каким-то «нездоровым», после которого просыпаешься в поту и с безумной тяжестью, что не покидает, с каждым разом только увеличиваясь.

И вот, вновь сердце скачет, как ненормальное, принося немало боли, от которой кусает губы и пыхтит, сдерживая стон. Вытягивает ноги, пытаясь не думать о том, что Оно вновь растет, увеличивается там, сбоку от него, приближается со стороны лестницы, не давая парню ни малейшей надежды на спасение. И поет. Напевает мелодию, которая усыпляет. Краем глаза Дилан уже видит, как высокая фигура в непонятной мантии приближается, шаги её легкие, шорох ткани еле слышимый. Но парень не думает показать свой страх, поэтому продолжает смотреть куда-то перед собой, уставше прижавшись макушкой к стене. Хочет уже прикрыть веки, чтобы особо не сопротивляться, ведь не видит в этом смысла. К чему подобное приведет? К очередному нервному питью таблеток.

И вот, когда лед уже касается кожи плеча, всё внезапно отступает. Тяжесть не пропадает полностью, но значительно слабнет, отчего Дилан моргает, хмуро сведя брови, ведь высокий силуэт отступает назад, а мелодия обрывается. Шум ветра растет, но пока ещё не слышен так отчетливо, как обычно, поэтому напряжение не покидает, тем более, что с другого боку от парня так же растет что-то темное, еле различимое. О’Брайена трясет. Он внезапно «пробуждается», подсознательно осознавая происходящее, поэтому глотает воду во рту, сделав глубокий вдох. Опирается ладонями в пол, чтобы подняться, но вместо этого замирает, когда рядом с ним, на одно колено опускается силуэт. Дилан мучительно всматривается в темноту перед собой, заставляет себя не поворачивать голову. Что бы это не было, у него нет желания выяснять.

Всё это — бред его больного разума.

Пальцы дрожат, когда сжимает их в кулаки, понимая, что всё тело онемело, но не от холода. По спине течет ледяной пот, вызванный ужасом, который не дарит сил, а только лишает возможности принимать какие-либо решения.

И Дилан готов отключиться по собственной воле, вот только не успевает хорошо обдумать эту мысль, как ему протягивают руку. Человеческая. Вполне обыкновенная ладонь. О’Брайен с недоверием смотрит на неё, по-прежнему не желая поворачивать голову в сторону силуэта, но непонятное чувство странного «родства» вдруг поселяется в груди, отчего хмурый взгляд скользит по стене напротив, а собственная ладонь трясется, но уверено поднимается к руке «знакомого незнакомца», лица которого всё так же не разглядеть, но Дилан впервые пытается всмотреться в знакомые черты, хотя не уверен, что встречал этого человека раньше.

И стоило ему коснуться его ладони, как со стороны лестницы раздался треск, будто кто-то с силой бросил посуду на пол, разбив, и это вынуждает дернуться, повернув голову в другую сторону. Широко распахнутые глаза с напряжением всматриваются в темноту, но никого в ней не обнаруживают, поэтому голова так же резко поворачивается обратно. Вот только рядом уже никого нет. Дилан тяжело дышит, глотая пыль, и всё его тело передергивает от неприятного ощущения внизу живота. Он растирает плечи, так же резко вскочив на вялые ноги, и оглядывается по сторонам, всё ещё не веря, что находится в коридоре один.

Треск повторяется, и на этот раз О’Брайен уверен, что ему не кажется. Он быстро заходит в комнату, схватив с пола биту, которую спрятал от Карин, ведь та любит присваивать подобные вещи себе, и разворачивается, чтобы выйти обратно, правда, вдруг тормозит на пороге, повернув голову в сторону стола. Глубоко и скованно дышит, глотая комок в горле, который вновь растет. По вискам скатываются капли пота, а мысли в голове путаются, но это не мешает парню дойти до стола и взять телефон, после чего он вновь выходит в коридор, уже медленнее направляясь в сторону лестницы. В одной руке сжимает металлическую биту, в другой мобильный аппарат, правда, он нужен не для того, чтобы воспользоваться фонариком. О’Брайен сам не в силах объяснить, отчего внезапно хочет набрать знакомый номер, только вот тревога мешает ему остановиться.

Дилан не может игнорировать то, что происходит с ним. Но он надеется, что всё это лишь демоны его воображения.

Медленно спускается с одной ступени на другую, прислушиваясь, но кроме собственного дыхания и шума со стороны улицы ничего не слышит. В который раз старается проглотить волнение, когда ступает на первый этаж, всосав воздух через сжатые зубы. По шее стекает холодный пот, напряжение растет, ведь перед ним двери — вход на кухню, с которой, предположительно, был слышен треск. Дилан медленно подносит телефон к уху, слушая гудки, которые доказывают ему, что он не в состоянии сна. Парень вытягивает руку, крупным концом биты касается двери, давит и ждет.