Забираемся в салон автомобиля, который, слава Богу, успевает прогреться, так что я расслабляюсь, дыша на замерзшие ладони, и чувствую себя в безопасности, пока вокруг столько людей. Сижу между Диланом и Джейн. Общий настрой — никакой.

— Ну, — Коди, взглядом провожает Карин, которая спешно возвращается обратно в здание полиции, и поворачивается к нам лицом. — Что дальше? — смотрит на Дилана, уже успев понять, что он — тот, кто принимает среди нас решения.

— Карин попросила нас пока не вмешиваться, — Рид вмешивается, вызывая своими словами улыбку на лице Кристиана:

— А вы, небось, прилежная и послушная ученица в школе, так? — отворачивается, взявшись за руль. Хмурю брови, видя, что Джейн закатывает глаза, не желая больше возникать, а Тайлер бросает короткие взгляды на Коди, который давит на педаль газа.

— Ты хотела в особняк, — Дилан шепчет, и я понимаю, что обращается он ко мне, поэтому поворачиваю голову, кивая. — Но не будет ли лучше, — хрипит, кашляя, — поехать туда утром, когда светло? — переводит на меня взгляд, интересуясь моим мнением, что уже приятно, поэтому хмурю брови, полностью соглашаясь с ним. Достаточно приключений на сегодня.

— Думаю, это правильно, — но я вряд ли смогу уснуть сегодня. Сжимаю губы, прикладывая ладонь к шее, и смотрю на дорогу, не реагируя на то, как Рид устраивается, уложив голову мне на плечо, и прикрывает веки. Она устала. Ей нужен сон. Нам всем. По какой-то причине я уверена, что нам придется вернуться в былой режим существования, вот только…

Искоса смотрю на Дилана, который начинает рыться в меню телефона.

Меня преследует странная мысль. Будто… Будто О’Брайен — человек, который слишком привыкает к одному режиму жизни, к одному состоянию. И меня пугает догадка о том, что для него нормально жить в напряжении, как сейчас, как тогда с Джошуа, когда мы буквально сходили с ума от страха перед происходящим. О’Брайен именно в данный момент кажется обычным, таким, каким он всегда был. Я не могу понять этого, так что мне не по себе.

Словно Дилан О’Брайен не умеет жить иначе.

И, если честно, у нас с Джейн не вышло бы вернуться к нормальной жизни подростков, хоть мы и уверяли себя в обратном.

Автомобиль несется по дороге, окутанной ночным мраком, который разрывает на части свет фар.

Делаю глубокий вдох, теперь уже смотрю на Тайлера, который как-то поник. Он оглядывается, пересекаясь со мной взглядом, и я невольно сжимаю губы, терпя в глотке комок. Моргаю, чувствуя, как в глазах скачет давление. Реальность вокруг меня меняется слишком спешно.

Пози резко переводит взгляд на Дилана и вовсе отворачивается, опустив голову. Хмурю брови, вновь подняв на рядом сидящего парня глаза. О’Брайен оторвался от экрана своего телефона, ещё несколько секунд сверля взглядом затылок Пози, после чего поворачивает голову, странно замявшись перед тем, как посмотреть на меня. Молчу. Он молчит. Лишь вижу, как сжимает челюсть, отчего скулы напрягаются. Этот долгий зрительный контакт… Не помню, когда мы в последний раз смотрели так друг на друга. Кусаю губу, после чего сжимаю их, отворачивая голову первой, и краем глаза замечаю, что Дилан всё ещё смотрит на меня, только длится это недолго. Он поворачивает голову в сторону окна. Продолжаем молчать, слушая стук капель по стеклу, вой ветра на улице. Гром. Вспышка где-то вдали, на горизонте в черном небе ослепляет, так что морщусь, заморгав, и кашляю, накрыв рот ладонью. Чувствую, как в носу вновь начинает колоть, так что тру его, ощущая сдавливание в груди. Содрогаюсь, борясь с мнимым на мой взгляд чувством паники, и вскидываю голову, озадаченно взглянув на О’Брайена, который опять-таки смотрит на меня, хмурясь, словно без слов спрашивает о моем состоянии, так что качаю головой, убеждая, что все в порядке. Откашливаюсь, громко вздохнув, и уверенно поднимаю голову, смотря на дорогу перед собой, но парень не отворачивается. Я напряженно сглатываю, вздрогнув, когда его пальцы касаются кожи над моей губой, и глазами, полными озадаченности, искоса смотрю на него, хмурясь. Дилан подносит ближе к своему лицу, — и теперь я вижу то, что привлекло его внимание.

Кровь.

Глотаю воздух, осторожно касаясь пальцами носа, из которого течет алая жидкость, и мое дыхание ускоряется. О’Брайен кусает внутреннюю сторону щеки:

— Подними голову и смотри в потолок.

Так и поступаю, зажимая нос пальцами.

— Ты в порядке? — Джейн отрывает голову от моего плеча, с тревогой рассматривая мое лицо.

Вся эта атмосфера. Она знакома мне. Всем нам.

И как бы сильно мы не верили в то, что больше нам не о чем волноваться, что вот она — спокойная жизнь, — нет. К сожалению, я всё меньше чувствую уверенность в этих убеждениях. Я больше не верю в то, что мы когда-нибудь станем нормальными.

========== Глава 9. ==========

Девушка тужится. Ее мокрое тело еле терпит мучения, извиваясь на кушетке. Стонет, хватаясь за ткань халатов медсестер, которые кружат над ней, пытаясь привести в чувства. Первые роды. Еще и двойня. Бедняжка слишком молода и неопытна. Сможет ли вынести подобную тяжесть? Кажется, что вряд ли, ведь она громко кричит, рыдая, просит помощи, но ей постоянно повторяют: «Тебе необходимо приложить усилия». Акушерка в возрасте имеет огромный опыт в своем деле, но даже она впервые видит столь измывающуюся будущую мать.

— Боже, — она правда старается тужиться, но боль невыносимая. Всю ее изнутри растягивает. Ее дети подвергают таким мучениям, хотя девушке обещали легкие роды, заверив, что вес младенцев ниже нормы.

Парень стоит рядом, держа девушку за руку, и в первую очередь он боится именно за ее жизнь, после думает о детях. Смахивает капли пота со лба, когда акушерка предупреждает:

— Если хорошо потужитесь, то выйдет первый, — шире расставляет ее ноги, и девушка запрокидывает голову, сжимая веки, зубы, молясь, чтобы не потерять сознание от болевого шока, и кричит, напрягая мышцы всего тела.