— Я убью тебя, кретин, — ворчит.

— Сначала найди, — он игриво покусывает губу. Ему нравится её злить? Возможно. Всё же злость — это тоже определенное чувство, и оно куда лучше, чем равнодушие.

Немного помолчав, Карин продолжила:

— Я кстати по этому поводу. Где твой зад носит?!

— Без меня и дня не протянешь? — Коди щурит веки. — Тебе не кажется, что это уже нездоровая зависимость?

— Я серьезно, Кристиан, — недовольно шикает О’Брайен старшая, а парень пускает смешок:

— Не злись, женушка, я уже в пути.

— Черт, мне тупо надо знать, где ты был, а не…

Коди резко жмет на тормоз, повернув голову в сторону мрачного леса. Вокруг тишина. Он щурит веки, всматриваясь в темноту.

— Что это было? — В голосе Карин появилась тревога. — Коди?

Парень цокает языком, уловив в ночной мгле движение:

— Это Они.

Вибрация.

Бледный свет пасмурного неба пронзает шторы комнаты, где за ночь стало довольно душно. Утром все страхи вечера кажутся такими нелепыми. Они испаряются, помогая приобрести временное спокойствие. И ребята могут жить по-настоящему только первую половину дня, пока солнце висит высоко над горизонтом.

Дилан выспался. Ему ничего не снилось. Самый обыкновенный крепкий сон, после которого хочется растянуться на кровати и поваляться еще минут пять, полностью приходя в чувства. Но сейчас он недовольно ворчит, заставляя себя открыть глаза, ведь раздражающая вибрация не прекращается, да и быстро парень осознает, что его положение слегка напрягает. О’Брайен поднимает голову, одним глазам смотрит на Ронни, которая сжалась калачиком, спиной прижимаясь к парню, который всячески отказывается принимать тот факт, что это именно он лег к ней вплотную, хоть его рука и заброшена ей на талию.

Им явно нельзя спать в одной кровати.

С хрустом в позвоночнике поворачивает туловище, потянувшись к тумбочке, на которой с ума сходит его мобильный телефон. Смотрит на номер. Кристиан. Со вздохом садится, ответив и прижав аппарат к уху:

— Кого убили? — Сразу задает интересующий вопрос, чтобы обойтись без вступительной речи.

— Сегодня твои способности, Ванга О’Брайен, подводят, — судя по отсутствию шума, Коди находится в помещении. — Мы нашли пятую, и она пока еще жива.

Дилан хмурым взглядом окидывает спящих друзей:

— На нее напали, но она осталась жива?

— Извиняй, она в реанимации и скорее будет в коме, так что допросить ее не выйдет, — с каким-то печальным сарказмом произносит Коди, вдруг ругнувшись. — Карин, че пристала? — на заднем фоне слышен ворчливый голос сестры, и О’Брайен щурит сонные веки, слушая то, как Кристиан открыто шутит над ней, видимо поднимая свой телефон, чтобы девушка не могла его отобрать. Что за детский сад? Это совсем не похоже на Карин. Хотя, судя по голосу, она вне себя от злости, и Кристиан сейчас не хило огребет. Слышен шлепок. Дилан на автомате поднимает вторую руку, потирая затылок, словно только что почувствовал боль от удара.

— Придурок, — Карин рычит на Кристиана, после чего обращается к Дилану. — Как ты себя чувствуешь? — Из-за работы она не может уделять больше времени брату, поэтому ей остается кусать ногти и переживать внутри себя. — У вас все хорошо?

Дилан знает, что лучше не нагружать сестру проблемами, поэтому кивает, уверяя:

— Да, вот, — вновь смотрит на спящих ребят. — Все еще спят.

— Вот и хорошо, — девушка радуется, ведь, если у них есть возможность поспать, то это хороший знак, правда, через секунду в трубке слышится раздраженное удивление. — Спят? Вы еще не встали? Не смей пропускать школу!

— Карин, — О’Брайен закатывает глаза, сжимает веки и давит на них пальцами. — Нас тут убить хотят, а ты…

— Убийства — мое дело, а твое — закончить школу, — ворчит, видимо, отталкивая от себя Кристиана. — Ублюдок, я тебе сейчас череп проломлю.

Карин не пытается привить брату ненависть к школе. Причина проста. Девушке охота, чтобы парень не терял связь с обычной жизнью, а обыденность старшеклассника — это учебные будни. — Сегодня позвоню в школу и узнаю, присутствовал ты или нет. Ясно?

— А разве выжившая жертва не в приоритете сейчас? — Парень намекает на то, что Карин должна поподробнее рассказать ему о девушке, но в ответ лишь:

— Не твое дело.

— Боже, — шепчет Дилан в трубку, зевнув, и опускает руку, хмуро взглянув на телефон, когда вновь слышит ругань сестры на Кристиана. А тот, кажется, смеется. Мазохист?

Бросает телефон обратно на тумбочку, предварительно взглянув на время. Без десяти восемь. Ложится на спину, удобнее расположив голову, и прикрывает веки. К черту школу.