— Что ты… — Задыхаюсь, когда Дилан хрипло смеется, направляя мои руки к ножу. — Нет, стой, — шепчу, умоляя, и парень сжимает мои ладони, которыми насильно заставляет обхватить железную рукоятку. — Пожалуйста, — шмыгаю носом, рвано вдохнув, когда он давит, вонзая нож глубже, и я срываюсь на плач, пытаясь тянуть в противоположную сторону. — Стой! Прекрати! — Дилан кряхтит от боли, но продолжает улыбаться, кашляя:

— Боишься?

Выдергиваю свои руки, выскакивая в сторону, и бегу обратно, в неизвестном направлении, оглядываясь.

— Почему ты бежишь от него? — Дилан медленно шагает за мной, шаркая босыми ногами по полу. — Ты боишься Дилана? — вновь поскальзываюсь, падая на колени, и хлопаю ладонями по лужам, вдруг ощутив, как что-то жесткое давит в кармане джинсов. Телефон. Это, мать вашу, телефон. Дилана. Мне нужно позвонить Карин. Они смогут отследить сигнал. Наверняка она уже успела пробить местоположение абонента. Вскакиваю, вынимая мобильный аппарат, и хромаю, набирая номер. Нет связи. Черт.

— Ронни, не трать силы, — Психея говорит со мной через парня, который идет за мной, но по ее велению не может ускориться, ведь содрогается от потери крови.

— Хватит! — Кричу, идя спиной вперед. — Остановись! — Она убивает его. Прижимаю телефон к уху, повторно набирая. Нет связи. Бегу дальше, сворачиваю за угол, видя впереди лестницу наверх. Терплю боль в ногах и животе, спеша к ней, и забираюсь на несколько ступенек вверх, хлопнув ладонью по люку. Тяжелый. Значок связи начинает мерцать, и я нервно улыбаюсь, прижимая телефон к уху. Гудки. Это гребаные грудки. Сердце бешено колотится в груди. Губами начинаю шептать без остановки: «Возьми трубку, возьми, возьми, возьми…»

Грубая хватка. Сжимаю рот, чтобы не закричать, когда Дилан резко дергает меня, буквально отрывая от лестницы, и бросает на пол. Успеваю поставить руки, но все равно бьюсь подбородком, жалобно простонав от боли. Телефон отлетает в сторону, и я набираюсь сил, чтобы подняться на колени, правда рвануть к аппарату не выходит. Парень наклоняется, сжав руками мои предплечья, и заставляет встать на ноги.

— Не напрягайся, черт возьми! — Пихаюсь, пытаясь освободиться. Если Дилан будет прилагать столько усилий, поднимать тяжелое, то его состояние только ухудшится. Дергаю руками, разворачиваясь, и вонзаю пальцы в плечи О’Брайена, взглянув ему в глаза с мольбой:

— Приди в себя, Дилан, приди в себя, — начинаю шептать, касаясь ладонями его щек, пока парень стоит без движения, с прежней наглостью смотря в ответ. — Пожалуйста, — заикаюсь, с тревогой хмуря брови. — Пожалуйста, приди в себя…

О’Брайен смеется. Психея смеется. Он грубо хватает меня под руку, ведя за собой. Я не могу сопротивляться. Именно этого Она и хочет. Дилан умрет, если будет так напрягаться. Оглядываюсь, с судорожными вздохами смотря на телефон, что продолжает лежать на полу. Дерьмо. Дерьмо!

— Дилан, — продолжаю попытки достучаться до него. — Дилан! — Но он даже не опускает голову. — Борись с ней, Дилан!

Рывок в сторону. Бьюсь головой о трубы, вскрикнув, когда парень сжимает губы, сжав мою шею пальцами. И повторяет. Удар о стену. Еще. И еще. Перед глазами темнеет от боли. Хнычу, сжав губы, и прикрываю веки. Парень берет меня за затылок, вонзая пальцы в волосы, и вновь ведет за собой, отчего мои ноги подкашиваются. Вижу, как кровь с новой силой начинает стекать по ткани, и роняю слезы, умоляя:

— Оставь его, — хмурюсь. — Прошу, он же умирает.

Психея мне не отвечает. О’Брайен подходит к камере, из которой я вышла, одним движением распахивает железную дверь, и в ту же секунду содрогается, сгибаясь от боли. Хрипит, еле удержавшись на ногах. Я невольно поддерживаю его руками, боясь, что это станет его последней каплей. Но мое действие вызывает улыбку у Психеи, поэтому Дилан неприятно усмехается, рывком бросив меня внутрь камеры.

— Что за забота, — смеется, когда я разворачиваюсь, с яростью бросившись обратно к нему, но парень закрывает дверь, двигая огромную железную, давно заржавевшую вставку. Дергаю дверь. Не поддается. Поднимаю злой взгляд, смотря на парня через решетку:

— Я убью тебя, — рычу, начиная колотить дверь. Обращаюсь к Психее, и лицо Дилана внезапно становится серьезным, поэтому повторяю для него:

— Приди в себя, — протягиваю руку через решетку, хватая его за ткань футболки. — Давай же, — дергаю, проглотив злость, так что в глазах вновь блестят слезы. — Давай, — мой голос обрывается, когда парень, сохраняя равнодушие, касается пальцами ножа. — Что ты делаешь? — Глотаю воду во рту, с ужасом наблюдая за тем, как Дилан сжимает рукоятку, резко выдернув острый предмет из живота. Смотрю на кровавое острие, качая головой: