А сейчас мне плевать. В три часа ночи. На кухне.

Мне все равно.

От лица Карин.

Смотрю в потолок. В темный, неприятно-черный потолок. Глаза болят, так что приходится моргать, чтобы увлажнить их. Мне… Мне не по себе? Что за странное ощущение? Вроде вокруг всё спокойно, что, конечно, не может не напрягать, но есть что-то ещё. Внутри меня. Это чувство так сильно въелось мне в глотку, что не дает спокойно уснуть, дышать тяжело. Кристиан, наверное, видит второй сон. Он лежит рядом, на животе, сунув руки под подушку, пока я продолжаю который час ерзать на спине, уложив ладони на живот. Окна зашторены. Эта деталь — главная. Шторы должны быть задвинуты и утром, и ночью, чтобы случайно не наткнуться взглядом на Них. Я знаю, что Они здесь. Они бродят вокруг дома, заглядывая в окна, чтобы вновь суметь пробраться в наши головы. Проглатываю волнение, поворачиваю голову, долго смотрю в сторону окна, невольно разглядывая за шторами силуэт. Черт. Резко поворачиваюсь лицом к Коди, и мое шевеление заставляет его заерзать головой. Парень приподнимает лицо, сонно взглянув на меня одним глазом, веки которого удалось разжать, и шепчет хрипло:

— Что такое?

— Ничего, — отвечаю, но парень все равно приподнимается на локтях, осматривая комнату. Долго разглядывает что-то в стороне окна, вновь опустив на меня свое внимание:

— Спи, Карин, — приказывает, и я закатываю глаза, поворачиваясь к нему спиной в расстроенных чувствах. Будто мне самой не охота уснуть. Укладываю голову на подушку, никак не реагируя на то, что Кристиан ложится вплотную ко мне, прижимаясь грудью к моей спине, руками нагло обнимает тело, лишив меня моего личного пространства.

Нахальный тип.

Улыбаюсь, прикрыв веки, и громко выдыхаю, наконец, расслабляясь. Да, сама я не могу попросить парня обнять меня. Это выше моей гордости, тем более никогда не признаюсь в том, что мне нужно чувствовать его телом, чтобы спокойно уснуть. Коди возомнит о себе слишком много, если поймет, какую важную роль играет для меня. Устраиваюсь удобнее, чувствуя, как он так же ерзает за моей спиной, целуя меня в плечо. Затем в шею, так что моя улыбка растет. Хорошо, что Коди не видит этого. Он продолжает касаться губами моей кожи, целует в висок, после чего заставляет свое не пробудившееся тело приподняться на локоть, пальцами надавливает мне на подбородок, поворачивая мое лицо к себе. Накрывает своими губами мои, оставляя короткий поцелуй, и сам улыбается, чувствуя, как я напряжена. Ложится обратно, носом зарываясь в мои спутанные волосы:

— Спокойной ночи, Карин, — кажется, он говорил мне это перед сном часов в двенадцать. Сжимаю его ладонь одной рукой, играя с пальцами парня, который ровно дышит мне в затылок, медленно уплывая обратно в сон. Мне тоже стоит уснуть. Завтра нужно отвести повторное заявление в участок, поспорить с боссом, который не в восторге, что я оставляю их, уходя в отпуск, когда столько всякого дерьма происходит в городе, но для меня в приоритете безопасность моей семьи, которая резко расширила своих участников.

Прикрываю веки, облизывая губы, чтобы ещё раз ощутить привкус после поцелуя, и вздыхаю, наконец, даю себе расслабиться.

И в ту же секунду шепот врывается в мое сознание, ударив болью по вискам, отчего мои глаза распахиваются, а с губ срывается писк.

***

В шесть утра по-прежнему царствует ночь. Темное небо не имеет просвета, белые сугробы не спасают положение. Мир всё ещё погружен во мрак, и это не нравится Карин. Она уже в теплой одежде. Сидит на кухне, смотря на кружку с кофе, которую подносит к губам, отпивая горячей и горькой жидкости. Ей так и не удалось уснуть. Ночь вышла странной и оставила после себя неприятный осадок. Может, это к лучшему? Чем скорее девушка отвезет заявление и договориться с начальством, тем скорее сможет полностью отдаться проблеме, которая нависла над ней и её семьей. О’Брайен-старшая собиралась ехать одна, но против Кристиана не попрешь. Он умеет уговаривать, точнее, парень просто поставил девушку перед фактом полусонным голосом. Они едут вместе. Никаких соло-действий. Правда, Коди был ещё в состоянии сна, ворчал в подушку, от которой еле заставлял себя оторвать голову. Это выглядело смешно, но Карин не стала проявлять подобных эмоций, поэтому гордо покинула комнату. Правда, было это полчаса назад, так что да. Девушка сидит и покорно ждет, пока этот тип соберется и спустится вниз, чтобы проделать с ней этот путь.

Дверь на кухню открывается, но это не Кристиан. Дилан входит быстро, окинув сестру взглядом:

— Чего так рано? — спрашивает, а сам подходит к фильтру с водой, наполняя прозрачной жидкостью кружку.

— Не спалось, — Карин вздыхает, с улыбкой наблюдая за тем, как её брат перебирает в аптечке лекарства. — Ронни полегчало? — видно, как парень сжимает зубы, но процеживает довольно спокойно:

— Думаю, жар должен спасть, — моргает, но голос его звучит неуверенно.

— Оставлять её в больнице было бы небезопасно, ты понимаешь? — напоминает сестра, и О’Брайен кивает, стоя к ней спиной. Находит жаропонижающее, и оглядывается, с подозрением смотря на девушку:

— Между тобой и Кристианом что-то есть? — рано или поздно он бы озвучил этот вопрос, поэтому морально Карин была готова к нему. Она стучит пальцами по кружке, сжав губы, и моргает, как-то неуверенно кивая головой. Обходится без слов. Дилан медленно отворачивается, взяв стакан с водой, и собирается покинуть кухню, правда, Карин останавливает его:

— Знаешь, я очень рада, — шепчет, смотря на кофе в кружке. — Знаю, сейчас мы проигрываем Им, но, несмотря на это, я чувствую себя… Счастливой, что ли. Это странно, да? — слабо улыбается. — Меня преследует необычное ощущение, будто мы никогда и не теряли семью, — мнется от такого признания и смотрит на брата, который внимательно слушает её. — Я это к тому, что… — запинается. Не знает, как объяснить. Просто, у них есть семья. Прямо сейчас, они не одиноки. Дилан отводит взгляд. Он сам понимает, и слова сестры не раскрывают перед ним ничего нового. Знает и чувствует это. Поддержка, взаимопомощь. Любовь. Парень откашливается, кивнув головой, и еще мгновение стоит без движения, после чего поднимает взгляд на сестру:

— Ты куда-то едешь?

— Вчера начальника не было на месте, поэтому отвожу заявление сегодня, — девушка греет холодные ладони о кружку, тепло улыбаясь брату, который напряженно щурит веки:

— Ты едешь одна?

— С Коди, — этот ответ явно успокаивает Дилана, хотя он по-прежнему не проникся доверием к Кристиану. К слову, Коди уже заходит на кухню, одарив сонной улыбкой О’Брайена-младшего:

— Как Ронни? — спрашивает, поправляя свою куртку.

— Порядок, — короткий ответ, и Дилан бросает сестре. — Будь осторожна, — отворачивается, не дождавшись её: «Я быстро», — и выходит в коридор, чтобы поспешить к Добрев, которая мучается от температуры всю ночь.