–  Почему я должен смеяться?

–  Не знаю. Обычно в этом месте все хихикают. Так вот, как генетик-цитолог не могу не заметить, что хромосомный набор этих вот кровяных клеточек вышел из моды о-очень давно.

–  А поточнее?
– Я поймал себя на том, что поправляю очки, хотя они лежат у меня во внутреннем кармане.
– Что это значит?

–  Поточнее?
– Он наклонился ко мне, прищурился и заговорил очень тихо и вкрадчиво: - Этой вашей кровушке, уважаемый, тысяча лет в обед. А то и все две. Это если поточнее.
– Потом провел по лицу ладонью и спросил уже обычным голосом: - Что, жутковато? Мне тоже, если честно, не по себе. И все-таки, между нами, где вы взяли этот образец?

«Тысяча лет… - думал я, шагая по мокрому тротуару.
– Две тысячи лет… Иконы… Кровоточение… Гуашь для рисования по шестьдесят рублей за набор… Куда мне теперь со всем этим? В библиотеку? В церковь? В сумасшедший дом?»

Я остановился. Фиолетовая вывеска на доме через дорогу погасла на пару секунд и загорелась снова. Мне показалось, что это знак.

Я никогда не бывал в подобных заведениях, но кое-что слышал о них. Если слухи не врут, здесь я найду и библиотеку, и церковь, и сумасшедший дом. А если повезет, то и булочку с изюмом.

Только есть ли у меня на это время? Я и так задержался в Институте дольше, чем планировал.

Вывеска еще раз погасла и загорелась. Я стал искать пешеходный переход.

«Чистенько», - подумал я, оказавшись внутри, и украдкой бросил взгляд на свои ботинки.

–  Клуб «Встреча» - два раза направо, со двора, - объявила мне девушка на входе вместо приветствия.

–  Нет-нет, я к вам. Мне нужно…

–  Проходите.
– Кажется, она удивилась.

Подростки за плюшевой перегородкой провожали меня настороженными взглядами.

–  Вот сюда. Что будете пить?

–  Да мне не пить. Я хочу…

–  Напиток обязателен, - строго заметила девушка.

–  Хорошо. Тогда сок. Яблочный есть у вас? А булочки?
– Я подумал и добавил: - С изюмом.

–  Булочки?
– Она нахмурилась, глядя в блокнот.
– Есть чизкейк. Хотите?

–  Наверное, нет.
– В городе я часто чувствую себя иностранцем.
– А вы научите меня, что тут и как?

–  Конечно. Что вы хотите?

–  Мне нужно найти…

–  Секунду. Вводите запрос.

–  Та-ак…

С грехом пополам я отыскал нужные клавиши.

–  Набрали?
– Она нагнулась над моим плечом и хихикнула: - Голубой Христос? Ладно. Жмите «Поиск», кликайте по ссылкам.

Десять минут спустя я вышел на улицу. Фиолетовые буквы, отразившись в луже на асфальте, разом зажужжали и погасли. Через мгновение вспыхнули снова. «Интернет-кафе», - прочел я в последний раз и все-таки выругался:

–  Др-р-рянь!

–  Да не ферма это. Ферма дальше.

–  Какое дальше?

–  Да дальше, я тебе говорю. А это - приют для этих… как их…

–  Смотри-смотри, опять полыхнуло!

–  Ну что, заходим, а то ведь уйдет сейчас.

–  Да ладно, на следующей поедем. Давай досмотрим!

–  Ага. Сейчас как раз пожарные должны…

Толпу у сетчатого ограждения я заметил, едва ступив на платформу. Десяток мужичков с рюкзаками и удочками, собравшиеся для последней в этом сезоне ночной рыбалки.

–  Дайте… - Я прочистил горло.
– Пропустите, пожалуйста. Двое мужичков, загородившие спуск с платформы, расступились

передо мной. Только перешепнулись за спиной: «Смотри, этот… » - «Который?» - «Ну…» - «Что ж он тут-то?»

«Что ж я тут-то?
– думал я, сбегая по ступенькам.
– Что ж я тут-то, Господи!»

Капля скатилась по щеке. Я с надеждой посмотрел на небо, но дождя не было. Да и не помог бы уже дождь.

Пожарная пронеслась мимо, когда я выбежал на перекресток за станцией. Я махнул рукой, но машина, конечно же, не остановилась. «Поскорей, ребята, поскорей!» - подумал я, провожая взглядом беснующуюся мигалку, и потрусил следом.

Обычно путь от станции к Дому я прохожу за восемнадцать минут быстрым шагом. На этот раз уложился, кажется, в семь, но и этих минут мне хватило, чтобы проклясть себя многократно. За то, что уехал.

За то, что оставил детей на Любовь Николаевну и Веронику. То есть, получается, на одну Любовь Николаевну. За то, что так много времени потерял в Институте. А сильней всего - за это грешное кафе. Зачем только поперся туда? Что надеялся найти? Какую правду? Вон она - правда, полыхает на полнеба в вечерних сумерках.

Когда закончились заводские постройки и бетонный забор, Дом стало видно как на ладони. Первый этаж горел весь. На втором - пока только левое крыло. Пламя мелькало в окнах классной комнаты и спальни для девочек. Хуже всего, что именно в этом крыле в конце коридора располагался запасной выход.