Шрифт:
«САМ ВСТАНЕШЬ ИЛИ ЭВАКУАТОРОВ ВЫЗЫВАТЬ?» – гласила первая.
«РАЗВЕ ЭТО ШПАГАТ? БОЛЬШЕ НА ШНУРОК ПОХОЖЕ», – было написано на второй.
«ТАК И Я МОГУ, – утверждала третья. – ДАЕШЬ САЛЬТО ПРОГНУВШИСЬ!»
«А НА СТОЛ ЗАПРЫГНЕШЬ, КАК ТЕ ГНОМЫ?» – вопрошала четвертая.
«И ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ „НОГИ НА ШИРИНЕ ПЛЕЧ“?» – откровенно издевалась пятая.
И еще, и еще, и еще… примерно сотня вариантов. Полосатый, поднимавший бумажки со стола и с подозрением их рассматривавший, утомился уже на втором десятке.
– Ловко, – сказал он.
– Тут самое сложное – не перепутать, какой листок в каком кармашке лежит, – охотно делился секретами окрыленный такой похвалой Леонид. – Пришлось потренироваться.
– Да… Ты, Лень, прям фокусник какой-то, – одобрительно заметил полосатый. – Додик Копперфильд!
– Не о том базарите, – неожиданно холодно сказал клетчатый.
– Вы что? – спросил Леонид, мечась недоверчивым вглядом между ним и заметно поскучневшим полосатым. – Вы все еще мне не верите?
– Не в том дело, верим или нет, – сказал клетчатый. – Мне, если хочешь знать, твои заскоки вообще по барабану. Вот сейчас сдам тебя с рук на руки…
– Да, и на работу, – закончил полосатый, зевнув Барсукову на ухо.
– А я? – спросил Леонид.
– Ты что, серьезно не врубаешься? – чуть подался к нему клетчатый. – Ты опасен, Леня. Со всеми своими дурацкими розыгрышами и разводами. Не понимаешь? – констатировал он, прочтя выражение лениного лица, и вздохнул, покосившись на часы. – Ладно, время еще… Ну вот скажи мне, Леонид, с какого перепуга тебя посетила идея рассказать подружке про петлю во времени?
– Ну как же! – всплеснул пальцами Барсуков. – Кино же такое есть. «День Сурка». Я его еще когда полгода назад посмотрел…
– День Барсука! – обидно передразнил клетчатый. – А еще есть «День Независимости». И «Триффидов день». И «Канун Дня Всех Святых». И много чего еще. Так почему из всех возможных сюжетов ты уцепился именно за этот?
Леонид подавленно молчал. Не говорить же им, в самом деле, что его безумно увлекла основная идея фильма. А именно: двигаться к заоблачной цели, по мере приближения становясь достойным ее.
– А хочешь узнать, почему?
Барсуков не хотел и даже мотнул отрицательно головой, но клетчатый искуситель все равно продолжил:
– А потому, что вспомнил кое-что. Все нормальные люди, представь, сразу после квантизации все на свете забывают, один ты, Леня, никак не уймешься. Вернее, не один, но остальные, к счастью, не наша забота. Ничего… – Он снова посмотрел на часы. – Еще минуты три, а там прилетит за тобой клеточка, почистит тебе перышки, начистит клювик, одним словом, уймет. Ну а мы тем временем отправимся нести свою опасную, трудную и на первый взгляд никому не видную службу. Слышал, Лень, такую песенку? Трум-пурум-пурум-пурум-пурум-пу-пум, – конспиративным баском напел он. – Так вот, это тоже про нас.
– Да что я вспомнил? Что? – промямлил Барсуков. Отступившая было паника накатила новой волной.
– А то! – взорвался полосатый, и впившийся в спину ствол все-таки избавил Леонида от большей части выпитого за ужином вина. – Что ровно в полночь, то есть… через полчаса с небольшим ваши астрономы зафиксируют яркую вспышку в районе созвездия…
– Никаких названий, – строго сказал клетчатый.
– Какая разница? Его же по-любому эвакуировать. Он и так уже знает больше, чем простительно…
– Нет! Пожалуйста, никаких названий! – заскулил Леонид, который окончательно утратил чувство реальности, получив взамен свежую порцию холодного пота, уже на словах «ваши астрономы».
«Если астрономы наши, то вы-то сами – чьи?» – захотелось крикнуть ему. Но он сдержался, лишь нижняя губа из разряда прикушенных перешла в категорию изжеванных.
– Не ной! – шикнул на него полосатый. – И… что это? О-о! – протянул он, взглянув на потемневшие местами джинсы Барсукова. – Не усложняй, парень, нашу задачу. У нас и так забот – по самую стратосферу. Крутимся, как белки в циклотроне, следим, чтоб откат был нормальный, спасаем раз за разом неблагодарное человечество, а тут еще ты!.. Думаешь, легко было перефазировать планетарную темпораль за минуту до катастрофы?
– Ну, положим, за восемнадцать минут, – поправил товарища клетчатый. – Ты еще учти время подлета.
– Ну ладно, за восемнадцать. Думаешь, легко? – повторил полосатый. Его лицо раскраснелось, а губы нервно сжимались и разжимались.
Леонид уже ничего не думал, потому что был не в состоянии, но тем не менее покачал головой.
– А тут появляются такие как ты, чересчур памятливые. И начинают вокруг себя сеять панику. А нам, прикинь, только паники не хватало! Как думаешь, что проще, загнать в сарай десяток обычных кроликов или одного бешеного? А?