Ника сказала, что это замечательно:

– Теперь забудь обо всём, Коди Штрембайер. Веди машину плавно и уверенно, представь, будто ты сам бежишь по дороге.
– В глазах девушки появилось что-то новое, неожиданное. "Безумие?" - предположил Коди.

Она сказала, что в первом же повороте универсал слетит с дороги: "Эта развалина не для гонок по мокрой трассе. Скоро мы достанем мерзавцев".

Коди почувствовал, как вспотели его ладони, и как затекла оцепеневшая спина.

"Сколько бы я получил за убийство копа?
– пришла странная мысль.
– Пять лет? Десять?.. Я мог бы рассчитывать на смягчающие обстоятельства".

Всё получилось, как и предсказывала Ника. Водитель универсала недостаточно сбросил перед поворотом, задние колёса стало заносить - водитель ударил по тормозам, - и через долю секунды машину развернуло поперёк дороги. Водитель резко выкрутил руль, и это стало последней, роковой ошибкой - универсал нырнул в канаву, несколько раз перевернулся и выкатился на кукурузное поле.

Из водительской двери выполз человек, поднялся и, прихрамывая, побежал прочь.

– Добей того, кто в машине!
– Ника сунула в руки Коди кольт, сама побежала по полю.

Во второй раз за день (точнее за ночь) Коди впал в ступор. Он смотрел на маленькую - ствол не длиннее трёх дюймов, - но чертовски смертоносную игрушку, переводил взгляд на две фигурки, бегущие по полю. Это казалось фильмом. Театральной, мать твою, постановкой, режиссёр которой решил выбраться на плэнэр. И всё это понарошку.

Задняя фигурка вскинула палку, и эта палка ругнулась огнём. Передняя, убегающая, фигурка вскрикнула, и схватилась за руку, но не прекратила попыток спастись.

Ника бежала быстрее. Второй раз она стреляла почти в упор. Коди прекрасно разглядел фонтан, что вырвался из груди убегающего мужчины. "Неудачное место, - философски подумал Коди, - и неудачное время. Тебе просто не повезло, парень". Коди побрёл к перевёрнутому универсалу.

К стеклу (и это удивительно! все стёкла в машине разбились, а это осталось целым!) прижималась женская щека. Из маленького аккуратного пореза выступила капелька крови. Коди поднял пистолет и прицелился в эту капельку.

Он стоял так бесконечно долго - целую вечность, - пока не понял, что не может выстрелить. Просто не в состоянии.

Подошла Ника. Она всё поняла с одного взгляда. Подняла дробовик и приставила ствол к груди Коди.

– Или ты, или она.

Всего четыре коротких слова и никакой надежды на спасение. Ни малейшей.

Коди выстрелил. Промахнулся - разлетелись осколки стекла, - потом выстрелил ещё раз и ещё. Давил на скобу, покуда не кончились патроны. Голова женщины превратилась в месиво.

– Ты молодец, - похвалила Ника.
– Хороший мальчик.

Потом они притащили тело мужчины, положили рядом с машиной - будто он выпал во время аварии, - и подожгли универсал.

У ручья долго отмывали руки. Ника сказала ему переодеться, Коди снял рубашку и выкинул. Нашел в кузовном ящике старый свитер, натянул прямо на голое тело. Грубая шерсть кололась.

– Куда теперь?

Она махнула рукой на восток.

– Миль тридцать по десятой трассе. Там дом моего отца.
– Она тронула его за плечо.
– Давай поторопимся.

– Давай.

Коди совсем не запомнил дорогу. Он поворачивал, где говорила Ника, где нужно разгонялся, где она предупреждала, сбрасывал скорость. И всю дорогу думал: "Господи, как круто всё обернулось... я только хотел потрахаться... а стал серийным убийцей..."

Будто услышав его мысли, Ника сказала (вернее, повторила эту фразу), что нет поводов для беспокойства. Свинец расплавится и вытечет из черепа полицейского, дробь после пожара и вовсе станет не видна, а дамочка (она так и сказала, "дамочка"):

– Все решат, что её угрохал ревнивый муж. Я оставила пистолет в его кармане. Быть может, и копа спишут на него.

Коди вспомнил надпись на универсале: " Мы мчимся за удивительными приключениями!" Это точно, подумал, приключение получилось незабываемым.

Пикап поставили в сарае. Ника вынесла из дома отцовскую рубашку, протянула Коди. Сказала, что не может представить родителям такого затрёпанного друга.

– Мы ведь друзья?

– Друзья, - вяло согласился Коди. "Что, если она потребует секса?" - от этой мысли по спине пробежали мурашки, в паху всё сжалось, будто кто-то схватил за яйца ледяной рукой.

Мать приготовила жаркое из кролика, радостно щебетала и бросала на Коди оценивающие взгляды. Отца за ужином не было, он задерживался.

– Поехал в Мемфис, - сказала мать.
– Должен вернуться с минуты на минуту.

Ника откупорила бутылку вина, сказала, что это из фамильных запасов. Красное. Очень хорошее.

Когда жидкость полилась в бокалы, Коди сделалось дурно. Воображение подкинуло прилипшую к локтю кровавую рубаху, и чёрно-кровавый провал на месте выбитого глаза. Коди откинулся на спинку стула и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять тошноту.