— Ты жесток.

— Кто-то ведь должен. Сама ты явно не в состоянии. Ну так вот мое решение. Завтра, когда эти — он кивнул на дверь — уедут, начнём собираться и мы. Мы и так здесь засиделись слишком долго. Толку от этого нет. Мизинец или не Мизинец — в пекло его. Я отвезу тебя домой.

— У меня нет дома. Теперь ты мой дом.

— И ты решила: «Назло тараканам сожгу свой дом», да? Вот хрена. Ты поедешь к тетке. А я отвезу тебя туда.

— И бросишь меня там?

— Нет, не брошу. Останусь. Но не в той роли, которую ты бы хотела. Я останусь до тех пор, пока этот твой ублюдочный муж не сделает первый шаг. Я сказал, я от него тебя избавлю. И так и сделаю. Чтобы ты могла идти вперед. Жить. Из нас двоих хоть кто-то должен. А когда все кончится — тогда я уеду. И ты не будешь резать вены, жрать таблетки и заниматься всей этой мерзостью, достойной истеричного подростка, но не той Пташки, что я знал. Я тебя просто не узнаю, честно говоря. Пора тебе напомнить, кто ты. Ты — сильная, ты всегда была сильной. Так докажи это, седьмое пекло! Дыши! Ты не в вакууме, что сама себе выдумала. Вокруг тебя — целый мир. Нет, ты, конечно, можешь и сдаться. Любить я тебя не перестану — это уже не поворотить назад. Но уважать — перестану однозначно…

Санса опустила голову. Слышать это было невыносимо — но ведь он прав. От нее остались жалкие клочки. Куда делось все остальное, было непонятно. Стоило его искать? Наверное, стоило…

— Ты все говоришь, что надо, надо. А что мне делать?

— Ну, во-первых, перестать себя жалеть. Я в этом большой спец — и это ведет лишь к саморазрушению, поверь уж мне на слово…

— А во-вторых?

— А во-вторых идти дальше. Перешагнуть этот барьер. Видел, как ты ездишь на лошади. Ты ж не пасовала перед препятствиями — еще не хватало, чтобы ты скисла и начала мяться от страха перед чудовищами в собственной голове. В твоей жизни хватает чудовищ — но реальных, не выдуманных. С этими реально и сразиться. Ну так давай. Будем сражаться. Чтобы оно было, чтобы состоялось — будущее. То, в котором у нас может быть хоть какой-то шанс. Если ты не можешь взять себя в руки ради себя самой — тогда попробуй ради этого. А то все любовь, единение, связь — красивые все слова, прямо строчки из загребучей баллады — но на что ты готова пойти ради этой любви?

— На смерть.

— Вот то-то и оно. А на жизнь?

— Не знаю. Я не думала.

— Так подумай на досуге. Если в нашем будущем только смерть — хорошенькая получается история. Жили недолго, несчастливо и умерли в одни день? Сказка, достойная подросткового декаданса. До тошноты пафосно, знаешь ли… Для меня это как-то — ну, поздновато, что ли. Не могу в такой истории участвовать с чистым сердцем. Сомнения одолевают. Насмотрелись мы уже на смерть. Она, видишь ли, конечна. Ты уже, наверное, поняла. Иначе зачем бы притащилась ко мне в спальню после своих таблеток?

— В спальню я к тебе пришла, потому что испугалась…

— Испугалась чего? Того, что грядет?

— Нет, того, что наделала… Я подумала, ты поймешь, что со мной. И спасешь меня…

— Я и понял. И спас. Но от этого легче не стало, поверь мне. Я могу тебя спасать от чего угодно, но не могу все время отгонять демонов, что в твоей голове сидят. Это слишком — даже для меня. Пора тебе тоже подключаться. А я уже буду на подхвате.

— А ты будешь?

— Конечно. Думаю, вдвоем мы вполне команда. Если ты, конечно, хочешь быть мешком — я приму и это…

— Не хочу я быть мешком. Я хочу помогать.

— Вот это моя девочка. Тогда слушай сюда. Завтра они уедут, мы начнем собираться. Ты видела — оттепель. Можем дождаться непрошеных гостей — и не столь приятных, как дурак Ланнистер и это чудо природы, Бриенна, мать ее, Тарт. Я боюсь, что с имеющимися у нас ресурсами мы эту схватку не потянем. Твой засранец-супруг приедет, уж наверное, не один, и даже мой брат может захватить подмогу. Они возьмут верх — меня им пустить в расход ничего не стоит — хотя парочку унести с собой я, наверное, смогу, и даже больше. Но учти и такой расклад — Мизинец может и не появиться. Он отправит в авангард моего брата — а потом приедет забирать трофеи. Угадай, кто сегодня назначен на эту роль? А пускать тебе пулю в затылок только для того, чтобы ты не досталась врагу, я не стану — это опять из серии подростковой истерии. Так что надо продвинуться, заручиться всеми возможными подручными средствами, твоей записью с телефона, задействовать знакомства Ланнистера, деньги твоего дяди Таргариена, да все, чтобы эта битва была не фатальной, но стратегически выигрышной…

— А мне что делать?

— Во-первых, перестать трепать мне нервы и дать сосредоточиться на реальных проблемах, а не на том, что я должен за тобой следить — как бы что не учинила опять. Во-вторых — быть готовой к отъезду, причем к внезапному тоже. А в-третьих — прочистить себе голову и вспомнить, кто ты. Ты же вольная птица — хватит сидеть в засранном гнезде. Тебе дали крылья — научись ими пользоваться!

— Хорошо, я попробую. Но у меня есть условие.

— Да?

— Ты перестанешь меня называть слабой. И перестанешь от меня бегать — по разным комнатам, по углам, за чужие спины, за глупые разговоры о чести и взрослости. Вместе так вместе. До конца. Или до начала. Я, в свою очередь, обещаю тебе, что не стану резать вены или травиться — и вообще больше ничего такого — если ты потом решишь уехать и взять паузу. Идёт?

— Идет.

Санса встала. Подошла к Сандору, глядя ему в глаза. Они пожали руки, как когда-то давно, сто лет назад — на берегу моря. Его ладонь была теплой — и ее тоже.